— И что он сделает? — спросил Остап.
— Возьмёт тебя сам. Без шкатулки, без золота, без правил. Просто заберёт.
— А тебя?
Соломия не ответила, и этого оказалось достаточно.
— Как его узнать?
— Чёрный внедорожник без номеров. Тонированные окна. Но главное — ты почувствуешь. Рядом с ним захочется сбросить скорость, заглушить мотор, выйти и самому подойти. Не слушай это желание. Что бы ни произошло, продолжай ехать.
Остап кивнул. Во рту пересохло, но руки лежали на руле ровно. За двадцать лет он проходил сквозь метели и гололёд, уходил от пьяных встречных, объезжал перевёрнутые машины. Умение вести, когда страшно, было, пожалуй, единственным настоящим его талантом.
Первый час прошёл спокойно. Рассвело, появились редкие встречные, заправки стали попадаться чаще. Они приближались к большому городу, и Остап начал надеяться, что преследователь отстал.
— Он позади, — сказала Соломия.
В зеркале, метрах в пятистах, между машинами виднелась чёрная точка. Внедорожник шёл с постоянной дистанцией, не обгоняя и не отставая, как зверь, уверенный, что добыча всё равно выдохнется.
— Вижу.
— Не смотри долго. Он чувствует внимание.
Остап сосредоточился на дороге. Спидометр дрожал у предельной отметки, двигатель работал тяжело, с натужным рокотом.
Прошло десять минут. Потом двадцать. Машина преследователя оставалась сзади.
А затем Остап почувствовал сонливость.
Она подкралась мягко, почти ласково, словно на плечи опустилось тёплое одеяло. Борьба вдруг показалась ненужной: достаточно остановиться, отдохнуть и позволить кому-то другому решить всё остальное.
Ладони стали тяжёлыми. Нога ослабила давление на педаль. Скорость поползла вниз.
Сто десять. Сто. Девяносто.
— Остап! — голос Соломии хлестнул, как пощёчина. — Не слушай! Нажми газ!
Он стиснул зубы и продавил педаль до пола. Мотор взревел, тягач дёрнулся. Туманная тяжесть отступила, но Остап понимал: она не исчезла, а лишь откатилась для нового удара.
— Он приближается.
Внедорожник был уже в ста метрах. Он двигался по обочине, обходя поток бесшумно и плавно, не поднимая ни пыли, ни брызг. На чёрном кузове не было эмблем, номерных знаков и даже привычных деталей. Лобовое стекло казалось сплошной непроницаемой пластиной.
Другие водители словно не замечали нарушителя. Никто не сигналил, не уходил в сторону, не реагировал на машину, которая проходила там, где нормальный автомобиль давно сорвался бы в кювет. Остап не мог понять, действительно ли внедорожник виден всем или существует только для них. Эта мысль на мгновение отвлекла, и сонное внушение снова проникло в голову.
Ему представилось, как легко станет после остановки: тишина, выключенный мотор, отсутствие необходимости выбирать. Правая нога сама чуть ослабла. Остап ударил ладонью по рулю, болью вернул себя в кабину и услышал рядом резкое дыхание Соломии. Она тоже боролась, только с чем-то гораздо более сильным.
Воздух вокруг машины дрожал, как над раскалённым асфальтом, хотя утро оставалось холодным.
— Сейчас он поравняется, — произнесла Соломия мёртвым голосом. — Не смотри в его окна. Что бы там ни увидел — не поворачивай голову.
— А ты что будешь делать?
— Попытаюсь удержать его.
Она положила ладонь на приборную панель, растопырила пальцы и закрыла глаза. Кабина дрогнула не от дороги, а изнутри. Воздух сделался плотным, словно невидимая ткань расправилась вокруг них.
Чёрная машина вышла вровень.
Остап не отрывал глаз от дороги — следил за линиями разметки, знаками и приближающимся речным мостом. И всё же на краю зрения держался чёрный кузов, шедший почти вплотную к кабине. От него веяло не тем морозом, который рождала Соломия. Этот холод не заставлял искать тепла; он внушал, что проще исчезнуть и больше ничего не чувствовать.
Впереди начиналось сужение. Две полосы без разделителя, бетонные ограждения по краям, а навстречу летел гружёный рефрижератор, мигая фарами.
Мост. Встречная машина. Чёрный внедорожник рядом. Три машины и всего две полосы — простая, смертельная арифметика…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
