По залу пробежал недоумённый шёпот. Гости начали переглядываться, а Максим, услышав голос жены, резко обернулся от барной стойки, и на лице его отразилось лёгкое замешательство, ещё не переросшее в настоящую тревогу. «Сегодня утром по дороге сюда к нашей машине подошла женщина», — продолжала Виктория. Голос её звучал ровно, без единой запинки, будто она репетировала эту речь долгие месяцы, а не составляла её в голове буквально на ходу.
«Она сказала мне, что фата на мне чужая, что судьба моя горькая и что мне нужно открыть багажник машины моего жениха, чтобы узнать правду». Максим начал пробираться сквозь толпу гостей в сторону сцены. Лицо его побледнело, а в глазах заплескался неподдельный ужас. Тот самый ужас, который Виктория впервые заметила ещё утром на перекрёстке, но списала тогда на обычное волнение перед свадьбой.
«Вика, что ты делаешь? — прошипел он, подойдя достаточно близко, чтобы его услышала только она. — Не устраивай сцену перед гостями, потом поговорим наедине». Но Виктория отступила на шаг, поднимая руку, и в этом жесте было столько властной решимости, что Максим невольно замер на месте, не решаясь подойти ближе. «Я послушалась ту женщину», — продолжала Виктория, обращаясь уже не к мужу, а ко всем собравшимся гостям.
«И знаете, что я нашла в багажнике машины моего теперь уже законного мужа? Чемодан с вещами для беременной женщины. Женщины по имени Дарья, которая ждёт от него ребёнка и которую он прятал в деревне все эти месяцы, пока клялся мне в вечной любви». По залу прокатился шокированный гул.
Гости начали переглядываться. Кто-то ахнул, прикрыв рот ладонью, а мать Максима, сидевшая за столом, вскочила на ноги с побледневшим лицом. «Это ложь, наглая клевета», — закричал Максим. Но голос его предательски дрогнул, выдавая панику, охватившую его в этот момент.
«Вика, ты сошла с ума? Зачем ты выдумываешь всю эту ерунду?» «Выдумываю?» Виктория достала из сумочки телефон и, подключив его к проектору, заранее установленному для показа свадебного видео, вывела на большой экран фотографии, которые успела сделать в багажнике машины.
«А это тоже выдумка? Твоя переписка с матерью о том, как вы планировали подделать подпись моего отца и украсть часть его бизнеса». Зал взорвался возмущёнными возгласами, когда на экране появились чёткие снимки документов, писем, банковских выписок. Максим стоял, будто громом поражённый.
Лицо его пошло красными пятнами, а руки бессильно повисли вдоль тела, потому что отрицать очевидное, подтверждённое представленными на всеобщее обозрение доказательствами, было уже совершенно невозможно. Светлана Ивановна попыталась было что-то возразить, начала лепетать про какое-то недоразумение, про козни завистников, но голос её тонул в нарастающем гуле возмущённых голосов гостей, многие из которых были деловыми партнёрами и друзьями Андрея Михайловича, прекрасно понимавшими всю серьёзность и чудовищность разворачивающейся на их глазах афёры. Андрей Михайлович поднялся из-за стола и медленно направился к сцене. И в этот момент двери банкетного зала распахнулись, впуская запыхавшегося Богдана, только что примчавшегося из аэропорта прямо в свадебном костюме, наспех надетом перед дорогой.
«Максим, — произнёс Андрей Михайлович, остановившись в двух шагах от несостоявшегося зятя, и в голосе его прозвучала такая холодная, беспощадная ярость, что даже самые шумные гости мгновенно притихли. — Сейчас ты объяснишь всем присутствующим, почему на этих документах стоит поддельная подпись, украденная с моих деловых бумаг». Максим стоял посреди зала, окружённый враждебно настроенными гостями. И впервые за всё время их отношений Виктория видела перед собой не уверенного в себе, обаятельного мужчину, которого полюбила полтора года назад, а жалкого, загнанного в угол человека, чья хвалёная харизма мгновенно испарилась перед лицом неопровержимых доказательств.
«Андрей Михайлович, я всё объясню», — залепетал он, отступая на шаг, но взгляд его метался по залу, ища путь к отступлению и не находя его среди плотного кольца шокированных гостей. «Это не то, чем кажется, поверьте мне. Не то, чем кажется». Андрей Михайлович ответил обманчиво тихо, но в его голосе слышалась такая концентрированная ярость, что даже самые смелые из гостей невольно отступили на шаг.
«Ты подделал мою подпись, чтобы украсть часть моего бизнеса. Ты женился на моей дочери, имея беременную любовницу в деревне. Что здесь может быть не так, как кажется?» Светлана Ивановна попыталась было встать на защиту сына, начала что-то говорить про молодость, про ошибки, которые случаются в жизни каждого.
Но Андрей Михайлович одним холодным взглядом заставил её замолчать на полуслове. «А вы, Светлана Ивановна, — произнёс он, поворачиваясь к побледневшей женщине, — прекрасно знали обо всём с самого начала. Более того, судя по переписке, именно вы были инициатором этого чудовищного плана. Так что не пытайтесь изображать невинную жертву обстоятельств».
В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными всхлипываниями кого-то из подруг Виктории, потрясённых разворачивающейся на их глазах драмой. Максим, чувствуя, что почва окончательно уходит у него из-под ног, предпринял последнюю отчаянную попытку спасти положение. «Вика, — обратился он к жене умоляющим голосом, делая шаг в её сторону. — Прошу тебя. Давай поговорим наедине. Я всё объясню. Всё не так однозначно, как выглядит со стороны. Я действительно тебя люблю, поверь мне…»
