Юридическая консультация помещалась над магазином сантехники на втором этаже, вход со двора. На двери висела бумажка: «Прием с десяти, стучите громче, звонок не работает».
Ирине было сорок один. На ее столе стоял керамический ежик с иголками из скрепок и термос, из крышки которого она пила томатный сок. Медленно, маленькими глотками, все время, пока слушала.
Она слушала сорок минут и не перебила ни разу. Потом взяла бумаги, читала она быстро, но каждый лист поворачивала к свету, будто проверяя на просвет.
— Так, — сказала она наконец и отставила крышку с соком. — Давайте я вам по-человечески объясню, что у вас в руках, без латыни.
— Давайте.
— Первое. Целевая помощь семье — это не деньги вашего мужа. Это государственная поддержка семьи с детьми, и сертификат выдан вам. По закону жилье, купленное на эти деньги, должно быть оформлено в общую долевую собственность — на мать, на отца и на всех детей. Обязательно. Это не пожелание, это условие, при котором фонд вообще перечисляет средства.
— Мне сказали в фонде.
— Правильно сказали. Второе. Ваш муж оформил дом единолично и дал нотариальное обязательство выделить доли в течение шести месяцев. Прошло три с половиной года. Обязательство не исполнено. Это уже нарушение само по себе. А что это дает? Это дает вам право требовать выдела долей через суд. И что важнее, это делает любую продажу этого дома уязвимой, потому что дом на самом деле не только его. Просто в реестре это пока не отражено.
Ирина перевернула выписку.
— Третье, и вот тут самое интересное. Вы говорите, 200 тысяч от продажи материнского дома, полученного вами по наследству.
— Да.
— Наследство — это личная собственность, не совместно нажитая. Деньги, вырученные от продажи наследственного имущества, остаются вашими личными деньгами, даже если вы в браке. Если вы докажете, что именно эти деньги вложены в покупку дома, эта часть цены целиком ваша, не делить, не отдавать.
Оксана сидела очень тихо.
— И что получается?
Ирина взяла лист бумаги и нарисовала прямоугольник.
— Вот дом, цена по договору 750 тысяч.
Она разделила прямоугольник.
— Вот эта часть — 483 тысячи с мелочью, целевая помощь семье. Эти средства связаны с правами всех троих: вашими, мужа и сына. Вот эта часть — 200 тысяч, ваши личные наследственные деньги, целиком ваши. А вот этот остаток — около 66 тысяч, совместные средства. При определении долей нужно учесть и их.
Она подвела черту.
— Предварительно считаем так: сыну — примерно одна пятая дома, вам — примерно половина, мужу — примерно три десятых. Точные доли определит суд с учетом документов.
— Три десятых, — повторила Оксана.
— Три десятых. — Ирина отпила соку. — А продает он целый дом за миллион четыреста.
Помолчали.
— Что надо делать? — спросила Оксана.
— Сегодня, — сказала Ирина, — не завтра. Сегодня мы подаем иск и одновременно заявление об обеспечительных мерах. Просим суд запретить регистрационные действия с домом. Если успеем до регистрации перехода права, сделка встанет. Если не успеем, будет в десять раз тяжелее, потому что появится добросовестный приобретатель, и это уже другая война.
— Сколько у нас времени?
Ирина посмотрела на дату в выписке.
— Дней пять, может, четыре.
Иск писали до вечера. Ирина печатала, Оксана сидела рядом и отвечала на вопросы, которых оказалось очень много и которые все были про мелочи.
— В каком месяце продали материнский дом? Кто присутствовал при передаче денег? Куда именно перевела? Через какой банк? Есть ли выписка?
Выписки не было, карту Оксана потеряла два года назад и перевыпускать не стала.
— Значит, завтра с утра в банк, — сказала Ирина и записала на желтом листочке. — Берете справку о движении средств по счету за сентябрь того года. Они хранят пять лет. Успеваем. И берите сразу заверенную, с печатью.
— А если не дадут?
— Дадут. Вы владелец счета.
В половине седьмого Ирина распечатала иск, и Оксана впервые увидела свою жизнь, изложенную казенным языком. Истец, ответчик, несовершеннолетний, доли в праве общей долевой собственности. Обеспечительные меры в виде запрета службе регистрации недвижимости совершать регистрационные действия.
— Подписывайте вот тут и вот тут.
Оксана подписала.
— Госпошлина, — сказала Ирина. — По имущественным спорам считается от цены иска, но вы освобождаетесь в части требований в интересах ребенка. Остальное — вот сумма, плюс моя работа.
Она назвала цифру. Получалось 14 300. Вырученных за платок пятнадцати тысяч на это хватало.
Она отсчитала, положила на стол и убрала оставшиеся в карман. Ирина посмотрела на ее руки, на потрескавшиеся костяшки, на то, как она складывала деньги, разглаживая каждую бумажку. И молча взяла только 11 тысяч.
— Остальное потом, — сказала она, — с выигрыша.
— А если проиграем?
— Тогда не надо.
Ирина закрутила термос.
— Я в этом деле не проиграю, у меня характер плохой…
