Жорины ребята вели их от самого крыльца, держась на расстоянии двух машин, и докладывали мне каждые пять минут. Волков сел в свой черный седан с тонировкой, тот самый, который я видел у отдела ночью, а Игорь с Максимом поехали на служебном патрульном автомобиле, который по всем правилам должен был оставаться в гараже отдела, но правила для этих ребят давно перестали существовать. Первым делом Волков заехал домой.
Он жил в новостройке на левом берегу в однокомнатной квартире, которая по его зарплате лейтенанта тянула максимум на студию в старой малометражке. Но Волков позволял себе жилье получше, потому что деньги у него водились из источников, которые не указываются в налоговой декларации. Жорины ребята зафиксировали, как он поднялся в квартиру, пробыл там минут двадцать и вышел уже в гражданской одежде, в дорогих кроссовках и с кожаной сумкой через плечо.
Он выглядел бодрым, довольным и абсолютно уверенным в том, что сегодняшний день будет таким же прекрасным, как вчерашняя ночь. Он не знал, что вчерашняя ночь была последней ночью его прежней жизни. К девяти утра я получил первый тревожный сигнал.
Волков попытался позвонить Денису. Раз, другой, третий. Телефон Дениса был мертв, потому что Тимур уничтожил его, а сам Денис находился в месте, где мобильная связь была такой же бесполезной, как мольба о пощаде.
Волков написал в общий чат, который они вели в мессенджере, и Тимур, имевший доступ к данным, перехватил сообщение: «Дэн, ты где, скинь вчерашние файлы, клиент ждет». Слово «клиент» резануло мне глаза. Значит, видео предназначалось не только для личного пользования и шантажа.
Значит, у них был покупатель, человек, который платил за эти записи. И этим клиентом, как я уже подозревал, был заместитель прокурора Пешков. Я велел Жоре усилить наблюдение за Волковым и одновременно начать работу по Пешкову.
Пешков был фигурой другого калибра. Пятьдесят три года, двадцать пять лет в прокуратуре, связи в апелляционном суде и в столице, репутация жесткого, но справедливого прокурора, за которой скрывалась гниль, настолько глубокая, что от нее тошнило даже меня, человека, который повидал в жизни всякое. Пешков был осторожен.
Он никогда не появлялся в отделе лично, никогда не контактировал с Волковым по телефону, а все переговоры вел через посредника, которым оказался тот самый начальник отдела, усталый мужик за пятьдесят, которого я видел ночью за стеклом дежурной части. Начальник отдела, майор Сычев, был связующим звеном. Он закрывал глаза на беспредел Волкова и его команды, а взамен получал от Пешкова покровительство и регулярные конверты.
К десяти утра Волков забеспокоился по-настоящему. Денис не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, его геолокация не определялась, и Волков при всей своей тупости начал чувствовать, что что-то не так. Он приехал к дому Дениса, поднялся в квартиру, позвонил в дверь, но никто не открыл.
Вышел во двор и увидел машину Дениса, которая стояла на месте с незапертой дверью. Вот тут я увидел через жориных наблюдателей, как Волков впервые изменился в лице. Это была еще не паника, но уже тревога, первая трещина в его броне самоуверенности.
Волков позвонил Игорю и Максиму и велел им приехать к дому Дениса. Они собрались втроем во дворе и начали обсуждать ситуацию. Жорин человек, который сидел в припаркованной неподалеку машине с направленным микрофоном, записал их разговор.
Волков говорил, что Денис, возможно, загулял с какой-то девкой и отключил телефон. Игорь предположил, что он мог уехать к родителям в другой регион. Максим, который оказался самым осторожным из троих, сказал фразу, которая заставила меня уважать его за проблеск интеллекта.
А может, тот мужик, который приходил за дочкой, оказался не таким простым? Волков отмахнулся и сказал, что мужик был обычным терпилой, который чуть не обмочился от страха. Максим покачал головой, но спорить не стал.
Это был момент, когда можно было бы их взять всех троих разом. Двор глухой, камер нет, три машины моих людей стояли в радиусе ста метров. Но я не дал команду, потому что забрать их с улицы означало войну с полицией, три пропавших сотрудника, розыск, внимание, шум…
