Я попросил схемы подземных коммуникаций центрального квартала и доступ к трансформаторной будке, питавшей «Корону». Назар молча открыл старый сейф, достал связку ключей, развернул на столе пожелтевшие чертежи.
Мы просидели над ними сорок минут.
Я запоминал линии кабелей, вентиляционные шахты, служебные проходы, резервные цепи. У ресторана был генератор на случай отключения, но запускался он из подвала. На это требовалось около трёх минут.
Три минуты полной темноты.
В закрытом зале, среди вооружённых людей, которые внезапно перестали видеть друг друга, три минуты — вечность.
Я забрал ключи. Назар так и не сказал ни слова. Только перекрестил меня дрожащей рукой, когда я выходил.
К шести вечера я был в центре.
«Корона» возвышалась над старым кварталом тяжёлым каменным зданием. В прежние времена его строили для праздников, собраний и концертов. Теперь колонны у входа освещали дорогие фонари, окна закрывали плотные шторы, а вокруг стоял кованый забор.
У главного входа дежурили два чёрных внедорожника. Возле них курили крепкие парни в длинных плащах. Они смотрели на прохожих так, будто весь тротуар был их частной собственностью. Люди переходили на другую сторону улицы, даже если им было не по пути.
Я наблюдал из полупустой забегаловки напротив. Передо мной остывал чай в гранёном стакане. Я не пил. Просто держал руки на столе и смотрел.
В семь начали съезжаться бригадиры.
Первым появился Боров — тяжёлый, широколицый, контролировавший главный рынок. Потом Кость — худой, нервный, с маленькими быстрыми глазами, отвечавший за машины и гаражи. К без четверти восемь подъехал Кирпа.
Я смотрел, как он выходит из машины.
Его обычная развязная походка исчезла. Он оглядывался, передёргивал плечом, нервно поправлял куртку. Ранение, полученное в страхе, болело сильнее, чем должно было. Но ещё сильнее болели слова Мирославы. Они сидели у него в голове, как ржавый гвоздь.
Ровно в восемь на площадь выкатился бронированный представительский седан. Машина остановилась у ступеней. Охрана выстроилась коридором. Задняя дверь открылась.
Мороз вышел медленно.
Я не видел его десять лет.
Он изменился. Исчезла уличная резкость, спортивная простота, хищная молодость. Теперь перед входом стоял солидный мужчина в дорогом пальто, с серебром в волосах и лицом человека, привыкшего, что его ждут. Но глаза остались прежними. Холодные. Пустые. Глаза зверя, который убивает не потому, что зол, а потому, что так устроен.
Он поднялся по ступеням, коротко кивнул охране и исчез за дубовыми дверями.
Спектакль начался.
Пора было погасить свет.
Я вышел из забегаловки и дворами направился к подстанции. Она стояла в глухом переулке за рестораном, спрятанная за кирпичной стеной. Ключ Назара подошёл. Металлическая дверь открылась со скрипом.
Внутри гудели трансформаторы. Воздух был сухим, плотным, пах озоном и нагретой изоляцией. Я достал подготовленное устройство, которое должно было вывести линию из строя ровно в нужный момент. Подробности никому не были нужны. Важно было одно: в девять зал «Короны» погрузится во тьму, а резервная система не успеет сразу вернуть им контроль.
Я проверил крепление, выставил время и запер будку.
К половине девятого я был у внутреннего двора.
Служебные ворота освещались одним тусклым фонарём. Рядом, прячась от ветра за штабелем ящиков, курили двое охранников. Оружие висело у них на плечах. Расслабленные. Внутри цитадели люди всегда забывают, что стены могут работать в обе стороны.
Я обошёл двор, держась тени от кирпичной стены. Ветер дул мне в лицо, глушил шаги. Подобрался со спины.
Первый охранник затянулся, красный огонёк сигареты высветил молодое прыщавое лицо.
— Говорят, Кирпа вчера какую-то ведьму в лесу встретил, — сказал он. — Ходит теперь белый, как покойник.
— Пьёт меньше надо, — буркнул второй. — Вот и мерещится.
Я сделал два шага.
Ударил второго коротко и точно. Он обмяк без звука, будто из него вынули кость. Первый успел только повернуть голову. Ствол моего пистолета уже упёрся ему в переносицу.
— Тихо, — сказал я.
Глаза его стали круглыми. Он медленно поднял руки, сигарета выпала из пальцев. Я заставил его опуститься на колени, связал руки пластиковыми стяжками, найденными у него же в кармане. Так же связал второго, пока тот ещё не пришёл в себя.
Путь внутрь был открыт.
Служебная дверь вывела меня в длинный коридор. Пахло жареным мясом, луком, дорогим табаком и влажным камнем. На кухне суетились повара. Белые фартуки, пар, звон посуды, шипение сковородок.
Когда я появился в дверях с автоматом в руках, всё остановилось.
Толстый шеф-повар застыл с ножом над разделочной доской. Молодая посудомойка прижала ладони к груди. Кто-то тихо выронил ложку…
