Я не поднял оружие на них.
— Слушайте внимательно, — сказал я ровно. — Через несколько минут здесь станет опасно. Бросайте всё и уходите через чёрный ход. Не бегите, не кричите, никого не предупреждайте. Просто уходите.
Шеф-повар сглотнул. Медленно положил нож. Снял фартук. Остальные повторили за ним. Они двигались гуськом, бледные, испуганные, стараясь не смотреть мне в глаза.
Через минуту кухня опустела. На плитах продолжало кипеть, шипеть, подгорать. Но люди ушли.
Я прошёл дальше, в узкий служебный коридор. Дверь в главный зал была приоткрыта. Сквозь щель лился тёплый жёлтый свет и доносился голос.
Голос Мороза.
Я подошёл ближе.
Зал был виден почти целиком. Длинный стол, дорогая еда, бутылки, хрусталь. За столом сидели бригадиры. Их охрана стояла вдоль стен, руки на животе, готовность в каждом движении. Мороз стоял во главе стола с бокалом в руке.
— Мы взяли этот город, — говорил он. — Взяли за горло и заставили кормить нас. Десять лет назад мы были никем. Теперь чиновники сами открывают перед нами двери, а полиция ждёт наших звонков.
Бригадиры одобрительно загудели. Боров поднял бокал.
— Но есть проблема, — продолжил Мороз, и зал стих. — Некоторые начали забывать, кто держит их на плаву. Некоторые поверили в сказки.
Он повернул голову к Кирпе.
Тот сидел на краю стола, пот блестел на его лице.
— Кирпа, — сказал Мороз мягко. От этой мягкости в воздухе потянуло холодом. — Мне рассказали, как ты вчера сбежал от деревенской женщины. Как не нашёл труп, который должен был найти. Как испугался пары слов.
Кирпа вскочил.
— Роман Степанович, там следы уходили…
— Мне плевать, куда они уходили! — рявкнул Мороз, поставив бокал на стол. Хрусталь звякнул. — Ты бригадир или ребёнок? Если по городу пойдёт слух, что мои люди боятся проклятий, нас перестанут бояться. А когда нас перестанут бояться, нас начнут резать.
Он обошёл стол и встал за спиной Кирпы, положив руки ему на плечи. Кирпа вжался в стул.
— Князь мёртв, — громко сказал Мороз, уже для всех. — Его машина была расстреляна. Никто после такого не выживает. Прошлое похоронено. А если кто-то ещё раз проявит слабость…
Я посмотрел на часы.
Двадцать пятьдесят девять.
Стрелка дёрнулась.
Ровно в девять свет исчез.
Не мигнул. Не дрогнул. Просто погас, словно кто-то накрыл здание чёрной тканью. Музыка оборвалась. Замолчали приборы. Даже аварийные указатели не вспыхнули — перегрузка выбила внутреннюю сеть.
На одну секунду зал погрузился в ватную тишину.
Потом началась паника.
Грохот стульев. Звон падающего стекла. Чья-то ругань. Охранники потянули оружие, не понимая, куда смотреть.
— Спокойно! — проревел Мороз. — Фонари! Держать выходы! Это просто авария!
Он ошибался.
Это был не сбой. Это был суд.
Я толкнул служебную дверь ногой и шагнул внутрь. Мои глаза уже привыкли к полумраку коридора, а они только что сидели под люстрами. Я помнил, кто где стоял. Помнил стол, стены, бар, проходы.
Первый фонарь вспыхнул справа. Луч метнулся по шторам, по испуганным лицам, выхватил меня — человека в чёрном с автоматом в руках.
Охранник открыл рот, поднимая пистолет.
Я выстрелил первым.
Короткая очередь разорвала темноту вспышками. В закрытом зале звук ударил по ушам, как молот. Охранник рухнул, фонарь покатился по полу, отбрасывая безумные тени.
Зал взорвался криками.
Они начали стрелять. Вспышки били из темноты. Пули крошили хрусталь, рвали обои, вгрызались в дерево стола, уходили в потолок. Они стреляли на звук, на свет, друг в друга, в собственный страх.
Я не оставался на месте. Шаг — выстрел — смещение. Дыхание ровное. Боль в плече пыталась прорваться, но я загонял её глубже.
Вспыхнул ещё один фонарь, осветив Борова, который полз под стол. Рядом его телохранитель стрелял в темноту короткими очередями, не видя цели. Я поймал силуэт, нажал на спуск. Телохранитель рухнул назад, смахнув со стола тарелки.
Запах пороха смешался с дорогим алкоголем, горячим мясом и страхом.
— Это Князь! — завизжал кто-то.
Кирпа.
В его голосе было уже не просто испуг. Там слышался полный, животный ужас.
— Он живой! Она правду сказала! Мы все сдохнем!
— Заткнись и стреляй! — заорал Мороз из дальнего конца зала.
Он прятался за барной стойкой. Всегда умел ставить между собой и смертью чужие спины.
Я вытащил гранату, сорвал кольцо и метнул туда, где у дальней стены плотной группой залегли охранники. Сам ушёл за толстый косяк служебного входа, вжался в кирпич.
— Ложись! — успел крикнуть кто-то…
