Взрыв потряс здание. Окна выбило наружу. В зал ворвался ледяной ветер, снег и вой автомобильных сигнализаций. Стрельба захлебнулась. В ушах повис высокий непрерывный звон.
Те, кто успел залечь, остались живы. Те, кто продолжал стоять, больше не участвовали в этой ночи.
Я сменил магазин. Сухой металлический лязг прозвучал в наступившей тишине, как точка в приговоре.
Я шёл между перевёрнутыми стульями и телами. Раненых не добивал. Моя цель была не внизу. Моя цель пряталась за стойкой.
Кто-то схватил меня за ногу. Я посмотрел вниз.
Кирпа сидел на полу, зажимая простреленное плечо. Лицо у него было белое, глаза безумные.
— Не убивай, — прохрипел он. — Она сказала… до воскресенья…
Я высвободил ногу.
— У тебя ещё есть несколько часов, — сказал я и перешагнул через него.
Я пришёл не за мелкими сошками. Я пришёл за головой змеи.
Подойдя к барной стойке, я остановился.
— Выходи, Роман. Твоя «Корона» рухнула.
Ответа не было.
Тень метнулась из-за стойки внезапно. Мороз не собирался сдаваться. В руке блеснул длинный нож. Он бросился на меня, целясь в горло, с яростью загнанного зверя.
Я успел уйти в сторону. Лезвие распороло рукав куртки. Я ударил прикладом. Удар пришёлся в грудь. Мороз отлетел к стеллажу с дорогими бутылками. Стекло посыпалось на него, заливая пальто алкоголем.
Он сполз по стене, выронил нож и тяжело задышал.
Я подошёл вплотную, держа автомат опущенным, но готовым.
В аварийной темноте его лицо казалось серым. Глаза уже потеряли прежнее превосходство. В них жило понимание конца.
— Андрей… — прохрипел он. — Ты всё-таки дошёл.
Я достал пистолет. Передёрнул затвор. Щелчок отразился от стен разрушенного зала.
— Ты забыл, чьи это были улицы, Мороз.
В этот момент в подвале загудел резервный генератор. Свет мигнул и вернулся — тусклый, больной, жёлтый. Он осветил зал, где ещё час назад Мороз принимал дань, как хозяин города. Теперь вокруг были разбитые люстры, перевёрнутые столы, кровь, стекло и люди, которые не смели поднять на него глаза.
Я стоял над ним и не чувствовал торжества.
Только усталость.
— Вставай, — сказал я. — Пойдём в твой кабинет.
Он попытался подняться, поскользнулся на битом стекле, застонал, но всё же встал. Сутулый, мокрый от алкоголя, с серым лицом. Вся его власть вдруг стала одеждой, которую сорвали и бросили на пол.
— Руки так, чтобы я видел. Медленно.
Мы пошли через зал. Уцелевшие люди Мороза жались к стенам и углам. Никто не потянулся к оружию. Они были сломлены не только стрельбой. Они увидели, что их хозяин смертен.
На полу сидел Кирпа. Когда мы проходили мимо, он поднял взгляд на Мороза.
— Ты говорил, он мёртв, — прошептал он. — Ты нас всех кинул. Она сказала правду.
Мороз даже не посмотрел на него.
Мы вышли в широкий коридор и поднялись по мраморной лестнице. Каждый шаг отдавался эхом. Плечо горело, повязка под курткой стала влажной, но я держался ровно.
— Мы можем договориться, — заговорил Мороз, не оборачиваясь. — Времена изменились, Андрей. То, что было тогда… ошибка. Да, я был жадным. Молодым. Но сейчас всё иначе. Бизнес, связи, влияние. Я отдам тебе половину. Будем держать город вместе, как раньше.
Я молчал.
Молчание давило на него сильнее оружия.
— Марию не вернуть, — продолжал он, поднимаясь на второй этаж. — Ты знаешь это. Мёртвые не возвращаются. А мы живы. Зачем тебе кровь, если можно взять деньги? Там в сейфе столько, что хватит на несколько жизней. Забирай половину. Забирай всё. Я уеду. Исчезну. Клянусь, больше не увидишь.
Мы подошли к массивной двери кабинета.
— Открывай.
Он достал связку ключей. Металл звякнул. Рука дрожала. Замок провернулся дважды. Дверь отворилась почти бесшумно.
Кабинет был огромным. Кожаные диваны, персидские ковры, тяжёлый стол из красного дерева, дорогой табак, запах парфюма. Всё это было куплено на деньги, выжатые из страха, чужих потерь и грязи, которую Мороз годами называл властью.
— Сейф, — сказал я, закрыв дверь.
Он подошёл к стенному шкафу, потянул деревянную панель. Та отъехала в сторону, открыв стальную дверцу, вмонтированную в стену. Сейф был высотой с человека.
— Андрей, послушай, — сказал Мороз, кладя ладонь на металл. — Если ты меня убьёшь, из города не выйдешь. Мои люди на улице, полиция куплена, тебя найдут где угодно. Возьми деньги и уходи. Я дам команду тебя не трогать.
— Открывай. Или будешь крутить замок лёжа.
Он вздрогнул.
Пальцы легли на диск. В тишине кабинета щёлкали механизмы. Вправо, влево, пауза, снова поворот. Потом ключ. Дверь сейфа с тяжёлым вздохом отошла.
Внутри лежали пачки денег. Крупные купюры, перевязанные лентами, пачки наличных, конверты. Общак. Пот и кровь целого города, превращённые в бумагу.
Я бросил к ногам Мороза спортивную сумку.
— Складывай. Всё.
Он опустился на колени. Руки тряслись. Он сгребал пачки, швырял в сумку, торопился, будто скорость могла изменить исход…
