В дверь забарабанили кулаком.
— Открывай, лесник!
Прицыкнув на Жужу, Андрей ухватил её за ошейник и открыл. Приехавших было трое. Двое держались возле снегоходов, светили фонарями; к двери направился третий — высокий, в шлеме с откинутым стеклом. Чёрная маска скрывала пол-лица. Шапки под шлемом не было, волосы прилипли ко лбу, а перегаром тянуло за три шага.
— Тут баба не появлялась? С младенцем, молодая, в белом?
— В такую метель? Ты на себя посмотри: напился и по реке катаешься. Провалишься — к маю только найдут.
— За собой следи. Была здесь или нет?
— Не было никого. Я ещё с вечера сплю.
Посетитель заглядывал ему за плечо: в избе было светло, на столе лежали лыжи. Андрей оставался на пороге, удерживая собаку, которая всё рвалась из-под руки.
— А свет чего не гасишь, если спишь?
— Генератор работает. Аккумуляторы сажаю, чтобы не замёрзли. Здесь казённый кордон, без хозяина входить нельзя. Да и при хозяине — тоже, когда среди ночи пьяным являешься.
Парень придвинулся. Молодой, широкоплечий, он на полголовы возвышался над Андреем. В прорези маски виднелись мутные глаза; злости в них не было, скорее растерянность.
— Если обманываешь, лесник…
Тут Андрей заметил возле ножки стола розовую полоску атласа. Ленточка оторвалась от конверта при перепелёнывании и упала на пол. Теперь она лежала под лампочкой, у всех на виду.
Он переступил порог наружу, заслонив собой вход.
— Уходи. Пока ещё можешь уйти на своих ногах.
Парень помедлил, сплюнул в снег.
— Ну ладно. С утра отец приедет, мать привезёт и участкового. Найдём, никуда не денется. Много ли она пешком пройдёт.
На ступеньках он качнулся, потом направился к снегоходу. Андрей заметил лёгкую хромоту на правую ногу — словно жмёт сапог. Уже усаживаясь, парень оглянулся и надолго задержал взгляд на окне, где горела керосиновая лампа.
Снова заревели моторы. Три луча фар повернули к реке и стали удаляться.
Андрей запер дверь засовом, поднял ленточку и открыл дверцу закутка. В жарком углу она сидела бледная, мокрая, с уснувшей у груди дочерью.
— Уехали.
Она попробовала подняться, но ноги подломились. Андрей подхватил её и довёл до кровати. Потом вернулся к лавке, сел на самый край. Розовая ленточка оставалась у него в руке; он держал её и долго не вставал. После отъезда снегоходов ему всё ещё было не по себе, хотя до драки дело так и не дошло. И тревожил его даже не сам пьяный парень, только что стоявший у двери. Андрей вспоминал, как тот говорил. В голосе слышалось что-то знакомое, словно много лет назад он уже слышал его. Объяснить это знакомство он не мог: голос помнился, а где и когда звучал прежде — вспомнить не удавалось.
— Андрей, вы ещё не спите? — позвала Катя из-за занавески.
— Нет.
— Можно вас спросить? Вы здесь и правда один? Совсем?
— Один. Отца шесть лет как нет, дед ещё раньше умер.
— А мать?
Ответил он не сразу.
— Ушла она. Мне тогда пять было. Тоже зима стояла. В ту зимнюю ночь она ушла на лёгких дедовых лыжах, подбитых камусом. До трассы отсюда девять километров. Утром лыжи нашли у остановки, к стене прислонены. А она первым автобусом в Рябиновец уехала. Отец сказал — к богатому. С тех пор я её не видел.
— Вы не пробовали искать?
— Не пробовали.
— Почему?
Он покрутил ленточку в пальцах.
— К чему искать человека, который сам тебя оставил?
За занавеской не отвечали. Андрей уже решил, что Катя уснула, когда примерно через минуту услышал:
— А ведь и я сегодня ушла по своей воле.
— Вы дочь с собой взяли. Это совсем другое.
Ленточку он оставил возле лыж. Поднялся, проверил засов и подошёл к окну. Над рекой между расходящимися тучами появилась луна; метель затихала. По ту сторону, за тёмной полосой бора, горел «Вересковый приют». Андрей всю жизнь прожил здесь, эти огни видел каждую ночь, а за последние два года ни разу о них не задумался.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.