Максим был сыном лесоторговца Геннадия Чернова, приехавшего из другого города и два года назад купившего «Вересковый приют». Жил с отцом на базе, помогал, сопровождал гостей на охоте и рыбалке. Весёлый, щедрый, носил Кате полевые цветы. Однажды по разлившейся реке привёз их на лодке к аптечному крыльцу — вся площадь смотрела.
— Хороший он был, правда. Таким, как теперь, он был не всегда, не думайте.
— Я ничего не думаю.
— Отца он боится. Сначала я не понимала. Геннадий Артёмович и голоса на него не повышает. Посмотрит только и тихо, при всех: «Ну что, порченый, снова не справился?» Потом Максим пьёт. А пьяного словно подменяют. — Катя поправила конверт. — Впервые ударил, когда я на седьмом месяце ходила. После плакал, на колени вставал. Простила я. Когда дочка родилась, он с ней сидел, пел, ночами качал, честное слово. Я в это время спала.
Она продолжала тем же голосом:
— Потом свёкор завёл: не наша порода, глаза другие, нос другой, проверить бы надо. И Максим каждый вечер спрашивал, от кого она. Я отвечала: от тебя, дурак, от кого ещё, я ни с кем никогда не была. Поверит. Утром отец опять ему скажет — и по новой.
— Зачем же тогда замуж согласились?
Катя повернулась к Андрею.
— А куда деваться? Квартира после бабушки осталась, одна комната на втором этаже, крыша течёт. Пенсии больше нет, только пособие на ребёнка. Максим обещал: поженимся — иначе заживём. Мол, отец успокоится, когда всё законно будет. Я поверила. Думала, дочке отец нужен.
Свадьба поначалу шла хорошо. Гости кричали «горько», Максим держался, почти не пил. Когда девочку унесли в детскую переодеть, Геннадий отправился следом. Катя видела из-за двери, как он раскрыл пелёнку, взял маленькую ножку и долго разглядывал пальцы. Потом посмотрел на жену, стоявшую в дверях, и тихонько что-то сказал. Слов Катя не разобрала. Свекровь стала белая, как скатерть.
Вечером гости разошлись по домикам. Геннадий пришёл к Максиму, они остались вдвоём выпивать. Катя слышала смех свёкра. После его ухода муж вошёл в спальню.
— Опять спросил, от кого ребёнок, — продолжила Катя. — Я сказала: твой. Тут он схватил меня за руку, затряс. Дочка закричала. Он к кроватке подошёл, поднял её… За распашонку, как котёнка. Сказал: «Завтра отвезу её в детский дом, пускай там своего отца ищет».
Андрей не двигался.
— Я бросилась на него, а он отшвырнул, — продолжила Катя. — Об комод ударилась. Свекровь вошла, к нему кинулась, он её толкнул в дверь, она упала. А сам вдруг на пол сел и заплакал. Потом там же, возле кроватки, и уснул.
— И вы ушли?
— Поднявшись, свекровь достала дочку из кроватки и укутала конвертом. Этот конверт она сама сшила, набив пухом из своей старой куртки. Передала мне ребёнка, потом достала с вешалки пуховик Максима и поставила передо мной его сапоги. Вывела меня через веранду, где лыжи стоят. Спрашиваю её: куда мне теперь, в такую метель, среди ночи? Она показала за реку и говорит: «Видишь, там светится? Туда и ступай. Тебя там не отдадут, ни с кем там такого никогда не делали».
Андрей медленно поднял голову.
— Именно так сказала?
— Так и сказала. Не знаю почему. Может, она вас знает?
— Может быть. Тут все меня знают. Прошлой осенью на базе гостей штрафовал — глухаря стреляли, когда сезон был закрыт.
Договорить Андрей не успел: Жужа вскочила от печки и с лаем кинулась к двери. Девочка вздрогнула в конверте. За собачьим лаем слышались моторы — два, а может, три. Снегоходы. Они приближались от реки прямо к кордону, и даже стихающая метель уже не заглушала их рёва.
— Это он! — Катя вскочила, прижимая к себе дочь.
— В подпол… Нет, вы там замёрзнете. Идите сюда.
Андрей втолкнул её в дедов закуток за печью и дал тулуп. За дощатой дверцей, среди сохнущих валенок и берёзовых веников, было тесно, жарко, пахло баней. Катя опустилась на корточки в углу, обхватив конверт.
— Если закричит, сразу кормите, — сказал Андрей. — Как хотите, только не давайте ей плакать.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.