Он вышел и задёрнул сицевую занавеску, оставшуюся ещё от бабушки. За столом всё было по-прежнему: незаконченные лыжи, клей, уже схватившийся коркой. Глядя на узоры льда на стекле, Андрей думал о незнакомке. Даже фамилии её не узнал, о муже ничего не ведал. И правду ли она рассказала, тоже не знал.
Может, выпила на свадьбе и сама ушла с ребёнком в такую погоду. Случается ведь. И синяки бывают по разным причинам. Но тут перед ним опять возникли туфли, втиснутые в огромные сапоги, и женщина среди тёмной реки, ждущая, пока сквозь снег проступит свет.
За занавеской девочка тихо сопела у груди. Андрей поднялся, взял керосиновую лампу и перенёс её со стола на подоконник — отсюда с реки лучше видно.
Объяснить себе этот поступок он не мог. Разве что ещё кому-то случится идти по зимнику, когда идти больше некуда.
Отец тоже каждую ночь оставлял на окне лампу — восемнадцать лет, до смерти. Даже после того, как появился генератор и можно было пользоваться электричеством. Маленький Андрей считал, что огонь нужен заблудившимся охотникам. Повзрослев, понял, что дело не в охотниках, а позднее перестал об этом размышлять. Отец умер шесть лет назад, и с тех пор лампу ставил он сам, не задавая себе вопросов.
Около часа ночи из-за перегородки донёсся крик, от которого Андрей вскочил с лавки, спросонья не сразу узнав избу. Катя шептала дочери, качала, а та кричала всё отчаяннее, захлёбываясь.
Он отодвинул занавеску. Катя сидела на кровати с ребёнком, бледная, едва удерживая открытыми слипающиеся глаза.
— Мокрая она. А я пелёнок не взяла… Вообще ничего. Только этот конверт.
— Найдём во что завернуть. Ложитесь, вы её не удержите. Сам перепеленаю.
— Вы умеете?
— Пока нет. Научусь.
В комоде лежали бабушкины наволочки: мягкий ситец выстирался почти до прозрачности. Андрей достал их вместе с чистым льняным полотенцем и разложил возле печки на столе, где теплее всего. Катя следила за ним с кровати. Он видел, как страшно ей передавать дочь незнакомому мужику в ватнике, но голова у неё уже клонилась. Пришлось отдать.
Промокшая насквозь девочка раскраснелась и сердилась. Андрей стянул ползунки, обтёр её тёплым полотенцем, как вытирают щенков. Крик вдруг оборвался: снизу на него глядели круглые тёмные глаза. Малышка переводила взгляд с него на лампочку над столом, будто думала о своём.
— Вот видишь. А шуму сколько было.
Он приподнял её правую ножку, собираясь подсунуть наволочку, и остановился. Второй и третий пальчики соединялись до половины, словно между ними натянули тонкую кожаную перепонку. Андрей проверил левую ступню. То же самое.
Он сам не понял, отчего усмехнулся. У него на обеих ногах была такая же перепонка. У отца тоже, и у Константина. Дед говорил: у Шульги лапа гусиная, чтобы по болоту ходить и не тонуть. Деревенские шутили про лапу Шульги. Мальчишкой Андрей стеснялся раздеваться на речке, потом привык. Врачи объясняли, что вреда нет, такое передаётся по наследству.
— Ишь ты, гусёнок. Как у меня, — сказал Андрей.
— Что там? — Голос Кати донёсся из-за занавески, ещё сонный.
— Два пальчика на ножках срослись.
— У мужа такие. Говорит, семейное у них. — Она ненадолго смолкла. — А свёкор отчего-то злится, когда увидит. Сегодня тоже увидел.
Андрей отвечать не стал. Мало ли людей с такими пальцами. Неловко завернул ребёнка сначала в наволочку, затем в полотенце и уложил в конверт. Девочка поворчала, уснула; он отнёс её матери.
Катя оставалась с открытыми глазами.
— Вы сказали, свёкор сегодня увидел. Что после этого случилось? — негромко спросил Андрей.
Ответа долго не было. Потом Катя заговорила, глядя в потолок. Голос звучал ровно, будто речь шла о ком-то другом.
Выросла она в Рябиновце, у бабушки. Родителей не помнила: когда ей было три года, мать отправилась на заработки в столицу и не вернулась. Бабушки не стало два года назад. После школы Катя выучилась в областном центре на фармацевта, устроилась в аптеку у церкви, на площади.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.