Жених дал деньги гадалке перед свадьбой, но после её шёпота решил проверить невесту до регистрации

Женщина поднялась на ноги.

— Побойся Бога, дитя.

Неясная догадка кольнула Лену. Теперь она уже уверенно заговорила:

— Да, точно! Я вас в театре видела. В том, где… — она понизила голос. — Где моя бабушка работает.

На лице незнакомки мелькнуло одобрение.

— Умная девочка, — прозвучало шёпотом. — Молодец. Такой и оставайся. В наше время одной лишь красоты недостаточно.

Женщина ещё раз улыбнулась Лене и быстро ушла.

Лена так и не поняла, что всё это означало. Она снова бросилась к брату, схватила его за рукав и затрясла.

— Прости, сейчас не до тебя, — сказал Дима, продолжая напряжённо смотреть в экран. — Иди к гостям.

У больших двустворчатых дверей уже ждали начала регистрации, а Дмитрия всё не было. Марина нервничала среди подруг; остальные гости с её стороны спокойно беседовали. Родные и друзья жениха, напротив, всё острее чувствовали напряжение, хотя объяснить его пока не могли.

Лена поглядывала на бабушку. Раиса Григорьевна выглядела слишком довольной для того, что происходило. Девушка пыталась связать её настроение с появлением странной женщины у входа, но разобраться не получалось. Хотелось спросить напрямую — и всё же что-то подсказывало Лене промолчать. Она удержала вопросы при себе.

Когда Дмитрий наконец появился, к дверям зала он не направился. Вместо этого подозвал Марину и заговорил ей на ухо — с той же горячностью, с какой недавно шептала ему нищая. Только радости на его лице больше не было: плечи опустились, во взгляде словно плавала тоска.

Марина слушала, всё сильнее хмурясь. Затем её лицо исказила брезгливая гримаса, она отпрянула и ответила чем-то явно грубым. Слова оставались неразборчивыми, но громкий, сердитый шёпот уже заставлял гостей оглядываться. Лена смотрела на ссорящуюся пару, приоткрыв рот.

— Неужели наконец понял? — злорадно спросил Игорь, незаметно оказавшийся рядом с сестрой.

— Не знаю. Но там что-то случилось.

— Что у них происходит? — Пётр Григорьевич тоже подошёл к детям.

Ответа не нашлось. Он оглянулся: гости смотрели на него с таким же недоумением. Пётр Григорьевич виновато улыбнулся и поднял руку, стараясь привлечь внимание.

— Милые бранятся — только тешатся! Не волнуйтесь, сейчас начнём регистрацию.

В ответ послышались голоса. Больше объяснять отцу было нечего; он приветливо кивнул и отошёл к своим. Там уже не требовалось говорить громко.

— Кто-нибудь понимает, что случилось?

Раиса Григорьевна хохотнула. Лена тут же зашикала на родных:

— Тише! Помолчите, может, хоть что-нибудь расслышим.

Но слов Дмитрия и Марины разобрать так и не удалось. Невеста оставила его стоять в полном недоумении, подошла к гостям и недовольно оглядела собравшихся.

— Чего встали? — спросила Марина.

— Вас ждём! — ответил мужчина из толпы.

Марина поморщилась, не отвечая. За её спиной уже появился Дмитрий.

— Всё хорошо. Можем начинать.

В просторный зал прошли и молодожёны, и гости. Через пару минут вышла регистратор. Ей не понадобилось долго присматриваться к собравшимся: напряжение, обида и злость будто уже заполнили воздух, а недосказанность ощущалась во всём. Расправив плечи, она обратилась к жениху:

— У вас всё в порядке?

Дмитрий кивнул. Лицо выдавало его с потрохами, но, плотно стиснув челюсти, он повторил:

— Да, да. Всё хорошо.

Регистратор начала церемонию, и гости, прекратив разговоры, обратились к ней. Игорь отвёл глаза. Лена слушала, затаив дыхание: неужели брат всё-таки женится? Прежде ей казалось, что семья уже приняла его решение, что и она сама с ним согласилась. Но теперь, пока звучала речь регистратора, девушке неудержимо хотелось выбежать вперёд. Остановить церемонию, не дать женщине договорить и сказать Диме, что он совершает огромную ошибку. Желание вмешаться оказалось гораздо сильнее, чем Лена могла ожидать от себя после всего, что родные уже обсудили и решили. Она сидела среди гостей, а думала о том, как прервать происходящее и обратиться к брату.

Но разве она вправе судить его невесту? Возможно, Марина всё-таки не так плоха. Лена встряхнула головой, стараясь справиться с собой. Мама внимательно слушала речь, отец хмурился. Девушка повернулась к бабушке — и увидела на её лице удивление.