Петро Антонович продолжал приходить. Он не задавал вопросов о Ларисе. Не говорил плохих слов в ее адрес, не утешал фразами, от которых обычно становится только тяжелее. Иногда приносил молоко, иногда мед, иногда просто садился на табурет возле двери. В его присутствии жизнь не становилась легкой, но переставала быть совсем бесформенной. Артем начал ждать этих коротких визитов, хотя никогда бы не признался в этом вслух.
Однажды Петро Антонович принес старый фотоаппарат. Положил его на кухонный стол так, будто это был не подарок, а случайная вещь, которая мешала ему дома.
— На чердаке лежал, — сказал он. — Пленочный. Не новый, конечно. Но вроде работает.
Артем посмотрел на фотоаппарат с недоумением. Тяжелый корпус, потертый ремешок, холодное стекло объектива. Вещь была из другого времени — настоящая, крепкая, не похожая на легкие устройства, к которым все привыкли. Он осторожно взял ее в руки. Пальцы сразу почувствовали вес, шероховатость, маленькие выступы кнопок.
— И что мне с ним делать? — спросил он без раздражения, скорее устало.
Петро Антонович пожал плечами.
— Смотреть. Потом нажимать. Хуже не будет.
Он не стал объяснять больше. Не принялся убеждать, не сказал, что Артему надо отвлечься или найти занятие. Просто поставил рядом сверток с пленкой и вышел, как всегда, оставив после себя запах улицы, дыма и меда.
Фотоаппарат пролежал на столе до утра. Артем несколько раз смотрел на него, проходя мимо, и каждый раз отводил взгляд. Ему казалось почти смешным представить себя фотографом. Он всю жизнь строил, считал, проверял, исправлял чужие ошибки и боялся собственных. Искусство казалось чем-то далеким, требующим легкости, а в нем легкости давно не было. Но утром, когда туман снова лег над полем и в доме стало особенно тихо, он вдруг взял камеру, положил ее на колени и выехал на крыльцо.
Воздух был влажный и прохладный. Доски крыльца чуть поскрипывали под колесами. За огородом расплывалось поле, а дальше начиналась дорога, уходящая к березам. На тонкой ветке неподвижно сидела птица. Она казалась частью этого утра — маленькой темной точкой среди белесого света. Артем поднял фотоаппарат. Движение вышло неуверенным: нужно было удержать корпус, поймать резкость, не уронить ремешок. Он прищурился, задержал дыхание и нажал кнопку.
Щелчок прозвучал почти торжественно. Ничего не изменилось: птица осталась на ветке, туман не рассеялся, дорога не стала иной. Но Артем вдруг почувствовал, что между ним и миром появился тонкий, едва заметный мостик. Он не просто сидел и смотрел. Он выбирал, что увидеть….
