Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

После этих показаний проверку расширили. Банковские операции Оксаны помогли найти подрядчиков. Один рабочий вспомнил заказ примерно годичной давности: усиленная дверь и звукоизоляция. Оксана объясняла, что устраивает хранилище дорогих вин и домашний кинозал. Платили через подставную фирму.

Следствие проверяло прежнее использование комнаты. В стенах обнаружили следы старых креплений и чужие волосы — не Дмитрия и не членов семьи. Этого было недостаточно, чтобы утверждать, будто здесь уже держали другого пленника. Вопрос оставался открытым.

Через неделю Оксане и Максиму предъявили официальные обвинения. К похищению и покушению на убийство добавились подделка документов, крупное мошенничество и хищение средств.

Затем задержали Ирину. Экспертиза подтвердила её отпечатки на упаковках хомутов и внутренней стороне двери; следствие установило, что часть материалов для комнаты она оплачивала своей банковской картой.

Следующим под стражей оказался Антон. Посредник подпольной конторы подтвердил его обещание рассчитаться сразу после смерти тестя. В переписке Антон писал о скором доступе к деньгам жены.

Людмилу задержали последней. Она давала подробные показания, но документы свидетельствовали: о преступлении она не только знала.

Людмила сообщала матери не только о моих визитах к врачам. После очередных капсул она отмечала появившиеся симптомы и передавала их Оксане. Услышав это от Зайцева, я долго не мог ответить.

— Значит, дочь наблюдала за мной и отчитывалась перед Оксаной?

— Да. После каждой семейной встречи писала, сильно ли вы устали, дрожат ли у вас руки, были ли жалобы на сердце.

— И после этого говорит, что моей смерти не хотела.

— Можно понимать, что происходит, и всё же убеждать себя, будто за последствия отвечать не придётся.

К концу недели под стражей или строгими ограничениями оказались все пятеро. Счета заморозили; на дома и автомобили наложили арест в пределах предполагаемого ущерба. Предприятие Максима остановило работу. Ирину исключили из закрытого клуба, где она много лет представлялась успешной предпринимательницей. Людмила и Антон больше не могли пользоваться домом, который служил обеспечением по нескольким займам.

Оксана ответила заявлением через адвоката. В нём она называла себя жертвой моего психологического давления: я распоряжался семейными деньгами, не давал ей самостоятельности и тем самым заставил искать способ защитить будущее детей. О Дмитрии, капсулах и помещении за подвальной стеной в этом объяснении не говорилось.

— Защита будет изображать её несчастной женой, — сказал Павел. — Готовься услышать в суде всё самое неприятное о себе. И то, что было, и то, чего не было. За тридцать лет она узнала, какими словами тебя можно ранить.

— На это она и рассчитывает.

В кабинете стояла наша семейная фотография с юбилея компании, сделанная несколькими годами раньше. Рядом со мной улыбалась Оксана; Максим держал Ирину за руку, Людмила стояла возле Антона. Когда-то я смотрел на этот снимок и думал, что работал не зря. Теперь он напоминал, сколько времени я не замечал того, что происходило рядом.

Я положил рамку в ящик и снова занялся работой. Моя транспортная компания по-прежнему перевозила грузы, исполняла договоры и выдавала зарплату. За преступления моих родственников сотрудники платить не должны были.

Расследование было ещё далеко от завершения. Предстояли экспертизы, очные ставки, затем суд, где каждый постарается назвать главным виновником другого.

За несколько месяцев следствия я узнал, с какой тщательностью Оксана готовила моё устранение. Дети приняли её замысел охотно: он обещал дать им деньги раньше, чем они могли рассчитывать.

Удалённые сообщения удалось восстановить при экспертизе компьютеров. В переписке Оксана договаривалась о покупке опасного вещества с человеком, представлявшимся сотрудником зарубежной клиники. Платежи проходили через несколько подставных организаций. Посылки оформляли на имя знакомой Ирины, чтобы моё имя нигде не фигурировало.

Ирина отрицала свою причастность, пока банковские выписки не показали оплату одной из доставок с её карты. После этого она стала говорить, что принимала содержимое посылки за обычные лекарства. Зайцев предъявил ей сообщение Оксаны: «Нужно заказать столько же. Первой партии не хватит до поездки». Ниже был ответ Ирины: «Хорошо, только Максим нервничает, что всё слишком медленно». Ссылаться на полное неведение она перестала.