— Нет! — Тарас бросился вперёд.
Он схватил Меланию за руку в тот миг, когда она потеряла равновесие. Рывок оказался слишком сильным. Ноги Тараса поехали по мокрому краю, и оба рухнули в воду.
Крик Марины перекрыл ветер.
Вода ударила ледяной стеной. Она была тяжёлой, чёрной, вязкой, как жидкий металл. Тарас захлебнулся, потерял верх и низ, но пальцы всё ещё держали запястье Мелании.
Она не боролась. Только уходила вниз, будто давно согласилась с глубиной. Намокший медведь качнулся рядом тёмным пятном.
Тарас грёб одной рукой. Одежда тянула ко дну, лёгкие горели. В голове была одна мысль: не отпустить. Пусть всё украдено, испорчено, обмануто — сейчас он не отпустит.
Ему казалось, что вместе с её запястьем он держит и собственный последний шанс не стать продолжением Остапа. Вода била по лицу, забирала силы, но пальцы не разжимались.
Чьи-то руки схватили его за ворот. Рывок вверх. Воздух обжёг горло, он закашлялся.
— Держу! Вторую тяните! — рявкнул кто-то.
Их вытащили на бетон мокрыми, тяжёлыми, дрожащими. Марина упала рядом на колени. Мелания лежала без сил, медведь валялся у её плеча.
Марина проверила дыхание, пульс, зрачки.
— Жива. Переохлаждение, шок. В машину, быстро.
Мелания открыла глаза и посмотрела на Тараса. Ярости в её взгляде уже не было, только усталость.
— Зачем? — прошептала она.
Тарас сидел на бетоне, стуча зубами.
— Я не Остап. Я не убийца.
Марина накрыла его пледом.
— Ты идиот, — сказала она, и только тогда поняла, что плачет. — Но живой идиот…
