Я приехала в роддом к сестре, но у ворот незнакомка схватила меня за руку, а затем открылась служебная дверь

Она озвучивала все мои потаённые страхи так легко и точно, словно читала их с большого экрана.

— Разве это не так? — с горечью вырвалось у меня. — Этот ребёнок зачат человеком, который меня ненавидел, который использовал меня. Я не хочу, чтобы мой малыш был связан с этой грязью.

Цыганка подошла вплотную, и я не отстранилась. Она медленно подняла свою сухую, невероятно тёплую руку и лёгким, почти невесомым движением коснулась моего плеча.

— Не наказывай невинного за грехи виновных, Ирочка, — произнесла она с такой глубинной мудростью, что каждое слово отпечаталось прямо в моём подсознании. — Этот ребёнок не наказание за твою доверчивость. Это твоя высшая награда. Это твоя родная кровь. Это продолжение вашего рода, рода сильных и добрых женщин. Он не будет похож на своего отца, если ты наполнишь его своей любовью. Оставь его.

Я смотрела в её тёмные глаза и видела в них странное, до боли знакомое свечение. В этот миг шум проспекта исчез. Исчезли высотные здания, проезжающие машины, случайные прохожие. Были только её тёплые пальцы на моём плече и непреложная истина, звучащая в её словах.

— У тебя внутри есть огромная сила, о которой ты сама пока даже не подозреваешь, — продолжила она шёпотом. — Ты справишься со всем. Ты выгонишь чужаков из своего гнезда. Ты выстоишь, а этот малыш станет твоим самым главным светом в жизни. Не бойся, я всегда буду рядом, приглядывать за тобой.

Она плавно убрала руку и отступила на шаг назад.

— Кто вы? — едва слышно спросила я, чувствуя, как по щеке катится одинокая горячая слеза. — Скажите мне своё имя.

Женщина поправила воротник своего дорогого пальто и мягко улыбнулась.

— Люди называют меня по-разному, но ты можешь называть меня так, как тебе подсказывает сердце. Выбирай мудро, Ирочка, и действуй.

Она развернулась и неспешной, грациозной походкой пошла вдоль парковки. Я моргнула, отвлёкшись на громкий гудок проезжающего мимо грузовика. А когда снова перевела взгляд, женщины уже нигде не было. Она словно растворилась в толпе спешащих по своим делам прохожих. Я осталась стоять одна посреди мокрого тротуара, но теперь внутри меня не было ни тени сомнения. Страх, который парализовал меня на кухне Елены, испарился без следа. Я машинально положила ладонь на свой ещё плоский живот, прикрытый вязаным свитером.

— Мы с тобой справимся, малыш, — прошептала я, гладя мягкую ткань. — Слышишь меня? Никто больше нас в обиду не даст. Ты будешь моим ребёнком. Только моим.

Мой ребёнок. Не ошибка Виктора, не орудие мести Светланы. Моё продолжение.

Я достала телефон и решительно набрала номер слесарной мастерской.

— Добрый день. — Мой голос звучал твёрдо, как натянутая струна. — Мне необходима срочная замена двух врезных замков на металлической входной двери. Мне нужны самые сложные сейфовые механизмы, которые только есть в наличии. Сможете прислать мастера через час на улицу Липовую?

— Принято, девушка. Мастер будет у вас через сорок пять минут.

Затем я нашла в сети контакты частного охранного предприятия «Щит».

— Здравствуйте. Мне нужно нанять на сегодняшний вечер одного сотрудника охраны. Задача — присутствие в квартире при выселении агрессивно настроенного человека. До полного разрешения ситуации.

— Без проблем. Две тысячи в час вас устроят?

— Вполне. Адрес я сейчас пришлю сообщением.

Дело было сделано. Рубикон пройден. Я быстрыми шагами направилась в сторону автобусной остановки. Теперь мне нужно было успеть добраться до квартиры раньше, чем туда вернётся Виктор. Мне нужно было спасти планшет с доказательствами, собрать его вещи и подготовить для него самый холодный приём, который он только мог себе представить. Начиналась новая глава моей жизни, и в этой главе больше не было места предателям. Я вернулась в свою квартиру около 2 часов пополудни. Переступив порог, я плотно закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, вслушиваясь в гулкую тишину. Ещё ранним утром это жилище казалось мне уютным гнездом, нашей общей крепостью. Теперь же стены словно давили, а воздух казался спёртым, пропитанным чужой ложью.