Все собаки из приюта игнорировали её… Пока она не подошла до самой грустной из них

Мама молчала.

— Я пришла сказать, что Лиза хочет с тобой общаться. Со мной она сейчас почти не говорит. Может, ты… не оттолкнешь ее.

— Лиза сама решит, — ответила мама.

Татьяна кивнула. Потом вдруг посмотрела на Аню.

— Ты меня ненавидишь?

Аня не ожидала вопроса. Внутри привычно поднялась злость, но уже не такая яркая. Уставшая.

— Я не знаю.

Татьяна усмехнулась, но губы дрогнули.

— Честно.

Она перевела взгляд на Марту.

— Я тогда думала, что это просто собака.

Аня погладила Марту по голове.

— В этом и было самое страшное.

Татьяна ничего не ответила. Достала из сумки конверт и протянула маме.

— Это часть денег. Немного. Остальное… не знаю когда. Но начну возвращать.

Мама не взяла сразу.

— Почему сейчас?

Татьяна посмотрела на дверь, на облезлый косяк, на бабушкину кофту, которая все еще висела на крючке.

— Потому что я проиграла не суд. Я проиграла дочь.

Она положила конверт на тумбочку и ушла.

Мама долго стояла в прихожей. Потом взяла конверт, открыла. Внутри были деньги и маленькая фотография: бабушка Нина на лавочке, рядом Марта в красном ошейнике. На обороте бабушкиным почерком было написано: «Марта привела меня домой, когда я забыла дорогу. Не говорить Марине, она будет волноваться».

Аня читала эти слова снова и снова. Оказывается, бабушка однажды заблудилась. Не потому что была недееспособной, как врала Татьяна, а потому что болезнь и усталость иногда подкрадываются к людям тихо. Марта тогда привела ее домой. Может быть, поэтому бабушка так боялась оставить собаку без защиты. Может быть, поэтому собака потом, уже выброшенная, все равно пыталась бежать за машиной: она привыкла возвращать своих.

Летом Аня снова поехала в приют. Уже не с классом, а сама с мамой и Мартой — в гости. Ольга вышла к воротам, увидела Марту и присела.

— Ну здравствуй, профессор.

Марта подошла к ней, позволила погладить себя по шее и даже осторожно вильнула хвостом. Ольга фыркнула, будто ей в глаз попала пыль.

— Ишь ты. Домашняя стала.

Аня прошла вдоль вольеров. Собаки лаяли, прыгали, тянулись к сетке. На этот раз она не чувствовала себя прозрачной. Она знала: не все подойдут, не все поверят, не всех можно спасти. Но можно сесть рядом с тем, кто лежит в углу. Можно не отдернуть руку от чужого слабого дыхания. Можно испугаться и все равно прийти завтра.

У дальнего вольера лежал молодой пес с перевязанной лапой. Он не смотрел на людей. Аня присела у сетки.