Во время паводка мать двоих сыновей помогла отцу с больным младенцем, но вскоре ей пришлось защищать свой дом и детей

Ткач будто бы внимательно изучал берег. Ирина поняла: эта угроза возникла не случайно. О договорённости они не спрашивали — показывали, насколько легко представить её плохой матерью.

Копию Павел положил на перила и вернулся на катер. Уже перед отплытием крикнул:

— Завтра в десять утра приходи в сельскую управу. По-хорошему всё решим.

Катер скрылся за речным поворотом, оставив за собой широкую волну.

Волна ударила по недостроенному причалу так, что закачалась временная опора. Андрей без слов спустился в воду закреплять её, а Ирина ушла в дом с оставленной копией.

Трижды она прочла документ. Паспортные данные были верными, подпись тоже казалась знакомой — до последней буквы. Та уходила вверх. Ирина же всегда завершала росчерк движением вниз. Под согласие попадал весь участок: дом с садом, причал и берег до старой паромной будки. А получателем аванса значился Павел Бондарь. Сумма позволяла иначе взглянуть и на его новую куртку, и на катер, и на уверенность, с которой он приехал.

Степаныч снял очки и потёр стёкла подолом рубахи.

— К будке давно подбираются. Глубина там подходящая, большие суда можно ставить. Заберут ваш участок — за соседей возьмутся, быстро дожмут.

— Как же Павел получил деньги вперёд за землю, которая принадлежит мне?

— Вы этот дом в браке покупали? — спросил Андрей.

— Нет. Он от отца остался, я вступила в наследство ещё до свадьбы. Павел был здесь зарегистрирован, потом снялся с регистрации.

— Тогда тут что-то подделали.

Ирина набрала знакомую сотрудницу районной администрации. Та долго разыскивала номер заявки, а найдя, объяснила:

— Здесь речь о долгосрочной аренде. После неё предусмотрен выкуп. К документам приложено твоё согласие, заверенное нотариусом.

— Но я не ходила ни к какому нотариусу.

— Приезжай, подавай заявление. Только обследование уже назначили, комиссия будет в ближайшие дни. Если постройки сочтут аварийными, компании будет гораздо легче настаивать на своём.

С крыльца были видны покосившийся сарай, разобранный причал, грязный след воды на стене. Павел не мог выбрать более удобного времени: паводок уже сделал половину работы за него.

— Завтра съездим в район, — предложил Андрей.

— Поеду я. Вам нужно остаться с детьми.

— Лодкой доберёмся за час. Автобус пойдёт в обход, через мост, — это четыре часа только туда.

— Справлюсь.

— В этом я не сомневаюсь. Но зачем отдавать дороге восемь часов, когда хватит двух?

Резкий ответ уже был готов, но прежде Ирины заговорил Максим:

— Мам, поезжай с Андреем. Я у бабы Гали побуду.

— А Степаныч пока займётся причалом вместо нас, — кивнул Андрей.

Они устраивали всё так, словно принять помощь было самым обычным делом. Ирину раздражало именно то, что возразить против этого плана было нечего: он был разумным.

— Ладно. Только сперва зайдём в сельскую управу.

Ночью поспать почти не удалось. После семи звонков пришли отправленные Павлом снимки: двор под водой, Лиза на руках у Андрея, Максим у реки. Фотографировали с расстояния — не исключено, что с катера Ткача. К последней фотографии было добавлено сообщение: «Скандал мне не нужен. Согласись на аренду — половина аванса будет твоей, и получишь квартиру в райцентре. Откажешься — эти снимки я покажу опеке».

Ирина дала Андрею прочесть сообщение.

— Сохраните это и перешлите на свою почту. Он на вас давит.

— А потом скажет, что беспокоился за детей. Он всегда оставляет себе такую возможность.

— Значит, объясняться ему придётся с кем-то другим, не с вами.

— Вам легко рассуждать. Завтра возьмёте и уедете, а я останусь здесь жить.

Андрей медленно опустил телефон на стол.

— Сегодня я остался.

— Пока, — вырвалось у Ирины. Слово прозвучало слишком поспешно, и вернуть его было уже нельзя. Она заметила, как Андрей отдалился, и пожалела. Однако извиняться не стала: тогда пришлось бы признать, насколько ей важно, уедет он или останется.