Во время паводка мать двоих сыновей помогла отцу с больным младенцем, но вскоре ей пришлось защищать свой дом и детей

— Сначала нужно проверить эти документы, — сказал Ткач. — Общий спуск не мешает арендовать соседние земли. Большинство хозяев уже выразили согласие.

— Они согласились, потому что о залоге вы умолчали, — донеслось от двери.

Вошла молодая женщина в деловом костюме. Ирина узнала сотрудницу земельной службы, у которой они смотрели заявку.

— После вашего приезда я проверила проект по регистрационному номеру, — сказала она. — Компания передала банку в залог право на будущую аренду, ещё не получив согласия владельцев. Не осуществится проект — банк потребует вложенное с компании. Отсюда и такая спешка.

Ткач захлопнул папку.

— Это финансовые отношения внутри компании.

— И поддельный акт осмотра — тоже внутреннее дело? Инженер письменно сообщил, что его подпись поставили без разрешения.

Дверь открылась ещё раз. Участковый вошёл вместе с двумя сотрудниками из района.

— Николай Петрович, вам нужно пройти с нами и дать объяснения. На катере найдены следы синей краски, совпадающие с фрагментами возле повреждённой сваи. На аккумуляторной пиле — древесная пыль. Её исследуют, а пилу пока забираем.

— На любой пиле будет древесная пыль! — выкрикнул Ткач.

— Именно потому и назначается экспертиза.

Собрание уже не слушало одного выступающего. Люди спорили, требовали вернуть свои подписи, рвали предварительные соглашения. Председателя засыпали вопросами.

Ирина стала искать Андрея. Он стоял у окна, повернувшись к реке.

— На что вы смотрите?

— Дым.

Над ивами со стороны их дома тянулась чёрная полоса.

Из клуба они выбежали вместе. Андрей первым прыгнул в лодку, Ирина — вслед за ним. Заревел мотор.

Когда они прошли половину пути, позвонила баба Галя.

— Ирочка, у вас сарай горит! Детей мы вывели, никто не пострадал. Только огонь уже к дому подбирается.

К их возвращению крыша сарая была в пламени. Загорелся и брус, сложенный у стены. Соседи передавали друг другу вёдра; Андрей взял насос, которым откачивали подвал, и направил воду на дом.

Возле дальнего забора Ирина заметила Павла. Он пробирался через затопленный сад, рукав куртки был обожжён.

— Остановись! — крикнула она.

Павел побежал. Андрей хотел устремиться за ним, но Ирина удержала его за руку.

— Дом. Сперва спасём дом.

На тушение ушло двадцать минут. Сарай сгорел, однако огонь не забрал дом.

У забора пожарные обнаружили пластиковую канистру вместе с зажигалкой. Запись с камеры над крыльцом показала Павла: он вошёл огородом, обливал сложенный брус, потом искал что-то под причалом.

— Наверное, оригинал согласия, — сказал Андрей.

— Ткач мог спрятать его у нас? Или Павел решил, что он здесь?

Услышав разговор, Максим побледнел.

— Папа прятал конверт.

Ирина присела перед сыном.

— Покажи где.

— Под дедовой старой лодкой. Я смотрел из окна. Папа сказал, что готовит сюрприз и тебе нельзя рассказывать. Потом лодку перевернули дном вверх.

За сараем лежала старая отцовская лодка, наполовину обгоревшая. Под ней, под куском рубероида, оказался металлический ящик.

В ящике нашли копии договоров, расписку Павла за полученный аванс и конверт с нотариальным согласием. Подпись Ирины была выведена поверх бледного оттиска. Рядом лежал лист с настоящей подписью — прошлогоднее заявление на субсидию, послужившее образцом для копии. Там же была флешка.

На ней сохранился спор Павла с Ткачом в машине.

— Ты говорил, что после комиссии её выселят, — звучал голос Павла.

— Если дом признают опасным, выселят. Вот и добейся, чтобы он был опасным.

— Я подпилил старую опору, а этот лодочник всё заменил, — ответил Павел.

— Значит, ломай то, что он поставил. Каким способом — мне без разницы.

Павел заговорил тише:

— В этом доме мой сын.

— Получишь оставшиеся деньги и увезёшь его в город. Или готов сейчас отдать аванс?

На этом запись заканчивалась.

Ирина включила её дважды. Она искала в голосе Павла хоть какое-то раскаяние, но слышала лишь боязнь лишиться денег.

Участковый объявил Павла в розыск. Несколько часов спустя его нашли на старой пристани: он уговаривал рыбака переправить его на противоположный берег. Сопротивляться Павел не стал, только попросил дать ему поговорить с Ириной.

— Я не хотел, чтобы Максим оказался в воде, — сказал он через решётку дежурной части. — Думал, всё закончится тем, что причал объявят опасным.

— А поджог?

— Нужно было сжечь документы. Я не ожидал, что сарай так быстро займётся.

— Деньги оказались для тебя важнее детей.

— Для них я и старался заработать.

— Нет. Ты хотел расплатиться нами за собственные решения.

— Это Ткач. Он заставлял, давил на меня.