Жизнь без прикрас— Получите потом в отделении, — сказал Рогов. — Не раздевать же его перед всеми.
У двери Маргарита обернулась.
— Сдохнешь без меня, Дубровский! Один в своём громадном пустом доме! Старый пень, да кому ты нужен!
Я спокойно встретил её взгляд.
— Ошибаешься, Рита. Сейчас я поеду к дочери.
Когда дверь за задержанными закрылась, в кабинете остались мы с Натальей, майор и Галина Фёдоровна. Нотариус сидела за столом и понемногу капала в стакан успокоительное.
— Виктор Геннадиевич, завтра в 10 приходите к следователю. Нужны подробные показания, — сказал Рогов, надевая куртку. Посмотрел на часы. — А пока езжайте, куда намеревались. Сейчас это важнее.
Вынув телефон из кармана, я включил его. На вспыхнувшем экране оказалось девятнадцать пропущенных от Маргариты. Конечно, она искала меня. Между звонками шли сообщения: «Котик, долетел?», «Котик, ответь», «Котик, ты где?» Я пролистывал их, не вчитываясь в каждое, и вдруг остановился. Среди её сообщений было другое — короткое, присланное в 11:20. Оно пришло с контакта, который я так и не удалил, хотя не раз собирался это сделать. Мне не требовалось проверять, чей это номер: я помнил его наизусть. Теперь смотрел на несколько строк, пришедших от дочери.
«Пап, как ты? Сегодня во сне я видела маму. Она велела мне написать тебе».
Катя. Контакт, который я столько раз собирался удалить и так и не удалил. Номер, который знал наизусть.
Она с Максом и Федькой жила на окраине, в панельной девятиэтажке. Адрес я помнил все эти месяцы. Раза два приезжал, сидел у подъезда в машине, глядел на окна пятого этажа. И уезжал: гордость не позволяла подняться.
На этот раз я пошёл по лестнице — лифт не работал. Добравшись до пятого этажа, остановился перевести дыхание. Посмотрел на ладонь: дрожала сильнее, чем утром в наручниках. Потом нажал звонок.
Дверь мне открыл Макс. На нём была майка, в кулаке он сжимал отвёртку. При виде меня лицо его стало каменным.
— Явился. Чего надо, Виктор Геннадиевич? Снова браслет потерялся?
Злости в голосе не было, только холод. И каждое слово я заслужил.
— Макс, я пришёл просить прощения. У Кати и у тебя. Не впустишь — пойму. Останусь на площадке, пока не прогонишь.
Он долго разглядывал меня. Не знаю, что заметил: седую щетину, покрасневшие веки или то, что я, должно быть, выглядел постаревшим за день на десять лет.
Из квартиры донёсся топот. В прихожую выскочил шестилетний мальчишка в пижаме с динозаврами.
— Деда!
Федька узнал сразу, с порога, хотя не видел меня с позапрошлой осени. Налетел на мои колени, обнял их и запрокинул голову.
— Деда, почему тебя столько времени не было? Мы с мамой говорили: у тебя дом такой высокий строится, вот и нет времени прийти. Ты его уже закончил?
Я опустился перед ним на корточки, прижал к себе, уткнулся носом в макушку. Заговорить сразу не получилось.
— Достроил, Федька, — наконец выдавил я. — Достроил. Теперь буду приходить.
У кухонной двери стояла Катя: домашний фартук, полотенце через плечо. Оттуда тянуло яблоками и корицей. Она пекла Тамарин яблочный пирог, тот самый, воскресный. Хотя сегодня было не воскресенье.
— Пап, ты на сообщение не ответил, — тихо сказала дочь.
— Ответил. Вот, лично.
Я встал и подошёл к ней.
— Катя, я знаю, что ты не брала браслет. Сегодня она сама призналась, при полиции. Подбросила, пока ты водила Федьку в туалет. А я поверил ей. Тебе, своей дочери, не поверил, зато чужую женщину послушал. Прости, если сможешь. Старый я дурак. Я…
Договорить Катя не дала. Подойдя, она стиснула меня в объятиях. Так бывало в её детстве: прибежит ко мне на стройку и повиснет на шее, даже каску снять не даст.
— Что ты поймёшь, пап, я знала, — услышал я её шёпот у своего плеча. — Боялась только, что будет поздно.
— Ещё не поздно. Мне сегодня одна стюардесса это объяснила.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.