Жизнь без прикрасПосле обеда я мыла за ними полы и видела через окно Николая с телефоном во дворе. Он дозвонился в бухгалтерию на работе и отменил ежемесячный перевод Марине. Закончив разговор, взял колун.
Я как раз вышла с ведром грязной воды, когда телефон зазвонил снова. Николай взглянул на экран и включил громкую связь. Мне подумалось, что он нарочно даёт послушать и мне.
— Коленька, ну что же ты? — Маринин ласковый голос совсем не походил на вчерашний. — Давай спокойно сядем, поговорим по-человечески. Не враг я тебе. Я ведь с мамой три года одна.
— Денег больше переводить не будут. Я сегодня отменил.
На секунду Марина притихла. А заговорила — и вся ласка исчезла с первого слова.
— Вот оно что. Тогда пусть соседка услышит от тебя, за что ты сидел. Пусть знает, что ты за человек. Она же рядом с тобой стоит, пусть послушает. Рассказывай, Коленька.
Николай отдал мне телефон и, ничего не сказав, вернулся к поленнице. Я взяла машинально.
— Ирина, вы меня слышите? Вы у него спросите. Спросите!
Я оборвала звонок. Телефон едва не выскользнул из мокрых рук. Подойдя к Николаю, который ставил очередную чурку, положила его на поленья.
Про Маринины займы я знала от самой Галины Борисовны. Ещё здоровой она жаловалась: дочь набирает кредитов, а возвращать не возвращает. Теперь платить по ним Марине было нечем.
От удара чурка раскололась. Николай не потянулся за следующей. Так и смотрел на колун, когда заговорил.
— Мне тогда девятнадцать было, Марине — двадцать три. Вечером прибежала домой, плачет, волосы растрепались. Говорит, парень после танцев пристаёт, прохода не даёт. Я пошёл… — Он помолчал. — Сильно его избил. В больнице он потом долго лежал. А я получил срок. Отсидел.
— Марина на суде что сказала?
— Как было, так и сказала. Что он лез к ней. Плакала. Мне из-за этого срок уменьшили. — Он снова замолчал ненадолго. — Из колонии я ей писал, она ни одного письма без ответа не оставила. Вот и вся история. Уже двадцать два года прошло. Работаю, замечаний ни одного. — Николай поднял на меня глаза. — Только сейчас мне нельзя никого трогать, Ирина. Пальцем трону — опять сяду, и надолго. А мама окажется в интернате.
Я держала пустое ведро. Марина знала, на что надавить.
— От меня никто не узнает, — сказала я.
— От неё узнают. Все.
Он взял новую чурку, а я пошла заканчивать уборку. Галина Борисовна сидела на кровати у окна. Оттуда была видна поленница. Она смотрела на сына.
К участковому мы отправились тем же вечером. Николай нёс распечатки переводов: бухгалтерия прислала их по электронной почте, а я распечатала в школе, когда там никого не было. С собой я прихватила и медкарту Галины Борисовны — вдруг спросят.
Участковый принимал в бывшей конторе, в единственной комнате с решёткой на окне. Немолодой, в расстёгнутом кителе, он долго перебирал наши листы. Наконец закрыл папку.
— Она опекун? Значит, деньги на подопечную расходовать вправе. Чеки у неё найдутся, не сомневайся. Скажет, что лекарства покупала, памперсы, сиделку нанимала. Гражданский у вас спор, с этим в суд надо.
— А с домом как? — спросил Николай. — Сдала его, маму оставила в задней комнате. Потом и из комнаты выгнала.
— Для блага подопечной опекун имеет право жильё сдавать. Деньги матери на счёт поступали?
— Нет.
— Это тогда опека проверять должна, не я.
— Ведь это она выгнала мать, и той пришлось жить в сарае, — сказала я.
— Это с ваших слов. — Участковый перевёл взгляд на Николая. — А тебе вот что скажу: напишешь заявление, она тебе быстро ответ устроит. Быстрее, чем ждёшь. У тебя биография имеется, я её знаю. Всё про тебя знаю. Понял меня?
— Понял.
Мы вышли в темноту. Фонари не светили, и весь путь до дома Николай прошёл молча.
Дома он принялся готовить матери кашу. Я уже надевала куртку: пора было купать младшего, Стёпа один с ним не справлялся. Николай стоял у кастрюли, но хватило трёх минут, чтобы каша пригорела. Запах разошёлся по дому.
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми