Жизнь без прикрасЗа запертой квартирантской дверью бубнил телевизор. Коробки, которыми днём заставляли заднюю комнату, теперь вынесли в сени. В пустой комнате стоял холод. Стёпа бросил и расправил матрас на старой кровати с железной спинкой, Николай усадил мать. Она оглядывала знакомые обои, шкаф, икону в углу.
— Пойдём выйдем, — сказал Стёпа Николаю, выпрямившись.
Они остановились в сенях. Дверь прикрыли не до конца, и разговор я слышала целиком.
— Я из детдома. Ты про опеку знаешь? А я знаю, как оно изнутри. Придут, бумагу напишут — и нет детей. У меня их трое.
— Я знаю.
— Ты потом уедешь, нам здесь оставаться. Мы помогли, сколько могли. Больше не впутывай нас.
— Не стану.
Вернувшись, Николай отсчитал деньги и оставил на столе.
— Это за два месяца. Дрова, электричество.
— Не нужно, — отказался Стёпа, даже не посмотрев на них, и ушёл к нам.
Я постояла возле стола, потом деньги взяла. В пятницу платить за свет, а у нас нечем. Николай всё видел и промолчал.
Ночью соседке не спалось. У жильцов за стеной текла вода, раздавался мужской голос, хлопали двери. От каждого хлопка Галина Борисовна вздрагивала и цеплялась за меня. Мне надо было домой, к своим, но она не разжимала руки.
Николай стоял в дверях.
— Побудьте с ней, прошу вас. Вас она знает. Со мной три года не виделась.
Я сходила предупредить Стёпу, что остаюсь ночевать у бабушки Гали. Он долго смотрел на меня, потом кивнул. Я взяла с собой Лену.
В комнате сохранилась кровать покойного мужа Галины Борисовны. Мы с дочкой легли на ней вдвоём; Николай устроился на кухонном полу, подложив аляску под голову.
Когда среди ночи я поднялась за водой, на кухне горел свет. Его постель пустовала. Он сидел за столом с телефоном, и через плечо я увидела знакомые цветочные занавески в светлой комнате. Услышав меня, Николай положил телефон экраном вниз. Я набрала воды и вернулась.
Капель с крыши было слышно и в комнате. Лена спала, прижавшись ко мне боком, а через проход между кроватями тянулась рука Галины Борисовны. Она держала меня за пальцы.
Утром жильцы укладывались шумно: шкаф хлопал дверцами, сумки выносили к машине. Около девяти квартирант постучался и остановился на пороге нашей комнаты.
— Возвращайте залог. Вашей сестре за три месяца отдали. Не вернёте — в полиции напишу, как нас брат-уголовник на улицу погнал.
Стоявший у окна Николай спросил:
— Сколько залога?
Тот назвал сумму — немалую.
— Ещё переезд оплатите, — добавила из сеней жена. — Машину пришлось нанимать. И неустойку тоже: у нас договор на полгода!
— Залог получите. По всему остальному обращайтесь к Марине, вы с ней подписывали.
Жена собиралась возразить, но муж махнул на неё рукой. Николай сел, отсчитал нужные деньги. Из дорожной сумки вынул ручку и тетрадный лист.
— Напишите, что залог возвращён полностью, претензий у вас нет.
Квартирант разглядывал деньги, будто опасался подвоха. Затем всё-таки сел за стол и написал расписку. Я поставила подпись как свидетель.
Когда он понёс деньги к машине, я не сдержалась:
— Николай, залог ведь Марина получила. Почему отдаёте вы?
— Чтобы они уехали сегодня. И чтобы не было заявления, будто уголовник вышвырнул их на улицу.
К обеду старая машина квартирантов была набита вещами до самой крыши. Николай вышел к воротам, прежде чем они успели уехать.
— Кто в январе выставил мать за калитку?
— Нас тогда дома не было, — квартирант покачал головой.
— Мы у кума в бане всю ночь провели, — подтвердила жена. — Не было нас.
Николай кивнул и вернулся в дом. Провожать их у калитки осталась я. Муж уже устроился за рулём; жена, сев рядом, вдруг опустила стекло.
— Не мы её выгнали, — тихо сказала она мне. — Дочка тогда сама приезжала.
Стекло поднялось, машина тронулась, разбрызгивая по переулку грязь. Я осталась одна. В опеку эта женщина не пойдёт, свидетельницей не станет. Но для меня теперь всё было ясно: родная дочь выставила Галину Борисовну на мороз.
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми