Жизнь без прикрасОн не перебивал. Лишь раз уточнил:
— С января она хоть приезжала?
— Нет, ни одного раза.
Кивнув, он подал мне свой телефон.
— Посмотрите.
В переписке с Мариной были переводы: каждый месяц, все три года. Суммы немаленькие. Она отвечала: «Получила, спасибо, Коленька. Маме лучше, передаёт тебе привет». Дальше шли фотографии: залитая светом комната, цветочные занавески; столовая со старушками в чистых кофтах; клумба возле крыльца. Подпись гласила: «Мамин пансионат. Хорошее место. Кормят пять раз».
Я указала на одну из сфотографированных женщин.
— Но это другая. Это же не Галина Борисовна.
— Да. Теперь я знаю.
Он убрал телефон. На капюшон ему капало с крыши, а он даже не пересел. Уже приближался полдень, и объяснений больше не требовалось. Я ждала, что он вскочит и пойдёт кого-нибудь колотить.
Николай встал, посмотрел на материнский дом напротив.
— Пойдёмте со мной, пожалуйста. Нужно, чтобы был свидетель.
Оба жильца оказались дома. Крупный муж сидел за столом с телефоном, в спортивных штанах; худая жена с крашеными волосами мыла посуду. При нашем появлении он поднялся. Я держалась позади Николая, боясь, что вот сейчас начнётся драка.
Но Николай дошёл до стола молча. Расстегнув аляску, вынул из внутреннего кармана паспорт и раскрыл на клеёнке страницу с отметкой о регистрации.
— Николай, сын Галины Борисовны. Здесь зарегистрирован. Сегодня мать вернётся домой, в свою комнату. У вас есть время до завтрашнего вечера, чтобы съехать.
Таким тоном можно было зачитывать расписание автобусов. Квартирант посмотрел сперва в документ, затем на него.
— Ты вообще откуда взялся? Мы деньги внесли! На полгода вперёд договорились с хозяйкой, всё честно.
— Дом принадлежит моей матери. А договор вы заключали с сестрой. Ей и предъявляйте.
— Слушай, ты тут распоряжаться не будешь! Пришёл командир!
Квартирант подступил вплотную, выпятив грудь. Николай остался на месте и смотрел на него сверху. Секунды три они так простояли, после чего жилец отступил к шкафу. Достал из ящика сложенную бумагу и швырнул поверх паспорта.
— Читай! Подписи стоят, закон не нарушен!
Николай развернул договор, прочёл внимательно и опустил на стол. Глаз не поднял.
— Ирина, а какая у вас в школе зарплата?
Я ответила.
— С этого дома она за месяц получала больше, — сказал Николай. — Все три года я отправлял ей на пансионат, а с осени она ещё брала за жильё.
Квартирант ничего не сказал. Видимо, не знал; да и знать ему не хотелось. Он сел на табуретку и велел жене:
— Набирай её.
Вытерев руки полотенцем, та позвонила Марине. Телефон с включённой громкой связью положила около раскрытого паспорта.
— Марина Игоревна, ваш брат здесь. Требует, чтобы мы выезжали.
Из телефона немедленно раздался крик. Высокий голос торопился, слова наползали друг на друга:
— Не вздумайте его слушать! Опекун я, у меня документы! Он там никто, вы понимаете? Он уголовник! Уголовник! Выставляйте его, звоните в полицию!
Оба жильца посмотрели почему-то на меня, словно я обязана была это знать. Я слышала впервые. За что же он сидел? Я взглянула на Николая; по его лицу ничего нельзя было понять.
Он поднял телефон, отключил громкую связь и поднёс к уху.
— Марина, мать дома. Захочешь повидать — приезжай.
Завершив вызов, вернул телефон на стол, возле полотенца.
— Материнскую заднюю комнату освободите сегодня к вечеру, — продолжил Николай. — Остальной дом — завтра.
Он вышел, я следом. На крыльце Николай ненадолго остановился, глядя в мокрый переулок. Спросить о судимости мне хотелось, но я не решилась.
К вечеру снег закончился, с крыш по-прежнему текло. Шёл шестой час, когда Стёпа вернулся со смены. Я перехватила его у калитки, выложила всё разом. Он выслушал и без слов направился к сараю.
Когда стали переносить Галину Борисовну, уже смеркалось. Николай поднял её вместе с одеялом; она обняла его за шею. У двери оглянулась на оставшуюся кровать и лампочку. Будто покидала дом, а не возвращалась в него.
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми