В больнице сторонились бывшего хирурга с судимостью, но однажды туда привезли богача при смерти

Со сборником в руках Марина вернулась к библиотекарю.

— Сделайте, пожалуйста, копию этого разворота и титульного листа, где указаны выходные данные. Мне нужно официальное заверение, с библиотечной печатью, — произнесла она ровно, без всякого выражения.

Женщина посмотрела поверх очков на посетительницу в потёртой куртке.

— За заверение платят. Надо штамп «Копия верна» поставить, дату указать, подписать. Такой порядок.

— Я оплачу. Ставьте, — сказала Марина, доставая последние наличные.

Старый копировальный аппарат тяжело загудел. Зелёный луч прошёл по странице; через минуту на столе лежали два тёплых листа А4. Библиотекарь вынула из ящика тяжёлую синюю печать, подышала на неё и с силой прижала к бумаге.

Хлоп!

Удар отозвался в тихом читальном зале. Марина забрала листы с ещё блестевшими влажными чернилами. Выходные данные, тираж, номер обязательной государственной рассылки и несомненная дата теперь были закреплены на заверенных копиях.

Она сложила бумаги пополам и убрала во внутренний карман куртки, рядом с серебряной ласточкой. Документальное доказательство было у неё. Оставалось ждать расширенной комиссии. Кто придёт на заседание, Марина не знала; зато знала, что заставить её молчать снова уже не позволит.

За три недели деревья возле Яворинской областной больницы окончательно облетели. По утрам землю схватывал первый мороз. В административном корпусе управления здравоохранения тоже было прохладно; коридоры пахли мастикой для пола. Заседание назначили на четверг, на одиннадцать утра.

Конференцзал на третьем этаже заполнили члены комиссии, чиновники от медицины, главврачи городских больниц и независимые эксперты из областного центра. Они сидели впереди; за ними разместились приглашённые и журналисты. У стен стояли три телевизионные камеры на штативах. Одна несла знакомый логотип канала, на котором Мельник много лет вёл собственную программу.

Леонид добился именно того, чего хотел: вместо закрытого разбирательства готовилась публичная казнь медсестры-уголовницы, посмевшей возмутиться. Он рассчитывал навсегда снять вопрос, кто спас сына местного богача в тот вечер, и устранить сомнения в своём авторитете.

За пять минут до начала в зал вошла Марина Гончар. На простой серой кофте, на левом лацкане, открыто поблёскивала серебряная ласточка. Восемь лет она скрывала брошь на изнанке, прижимая к телу, как тайну. Сегодня скрывать её не стала.

Проходя между рядами, Марина чувствовала десятки взглядов. Одни шептались, другие без стеснения разглядывали её повреждённую ногу и тяжёлую походку. Она села с краю на свободный стул, держа спину неестественно прямо. В первом ряду Мельник, закинув ногу на ногу, перебирал бумаги и непринуждённо обменивался пустыми замечаниями с чиновником по соседству. Безупречный тёмно-синий костюм, расслабленный вид — хозяин положения на скучном, но необходимом мероприятии.

Председатель, строгая женщина в очках с толстой оправой, постучала ручкой по микрофону.

— Коллеги, приступим. Рассматриваем происшествие в Яворинской областной больнице: грубое нарушение должностных инструкций, незаконное осуществление медицинской деятельности. — Она сверилась с листом. — Слово получает Марина Петровна Гончар, бывшая медсестра хирургического отделения.

До трибуны Марина дошла, опираясь на спинки стульев. Поправила микрофон, положила тонкую серую папку. Разговоры прекратились; слышалось лишь негромкое гудение камер.

— На оправдания по обвинению в краже лекарств я время комиссии тратить не буду. Кто списывал антикоагулянты и каким образом, установит следствие. Я хочу ответить на другое обвинение: будто без действующего врачебного допуска вмешалась в операцию и подвергла пациента опасности, воспользовавшись, как сказано в материалах, «кустарной и опасной методикой». — Голос её оставался ровным; этот тон вырабатывался годами. Марина открыла папку и вынула плотные листы А4 с синей библиотечной печатью. — В тот вечер в операционной я восстановила сосудистую стенку встречными полудугами. Кустарным этот метод назвать нельзя. И профессору Мельнику он не принадлежит.

По рядам прошёл удивлённый гул. Председатель нахмурилась. Сидевший рядом пожилой хирург-эксперт прищурился и подался вперёд.

Марина сошла от трибуны к столу и положила копии перед председателем.

— Библиотека заверила копию сборника конференции по сердечно-сосудистой хирургии, изданного кардиохирургическим центром. Тираж — триста экземпляров, предусмотрена обязательная государственная рассылка. Опубликован восемь лет назад. — Она показала выделенную строку. — Название этой статьи вы найдёте и в монографии профессора, в заголовке главы. Но монография появилась двумя годами позже. Здесь первым автором указана я, под девичьей фамилией. Вторым — аспирант, помогавший мне делать расчёты. Мельник стоит третьим, через запятую, только как руководитель отделения.