Жизнь без прикрасНа похороны съехались все, одетые в чёрное. Громче остальных рыдала тётя Наталья. После кладбища, когда все отправились на поминки, я зашла за фотографией в дедову спальню. Тётя стояла у окна с рулеткой — снимала мерки для новых штор.
Барсик на поминки не пошёл. Остался лежать на свежем холмике и не поднимался, сколько я ни звала. До темноты я просидела возле него.
Когда нас выгнали, первым делом я поехала к прежней хозяйке комнаты. Людмила Степановна, пенсионерка, сдавала жильё в своей двухкомнатной квартире в райцентре. Открыв дверь и увидев меня — мокрую, с сумкой, — она обрадовалась. Но тут заметила пса и отступила.
— Нет уж, с псиной нельзя. Ковры у меня, кот. Одна приходи, Оксана, а его в приют отдай. Или усыпи, старый ведь.
За этот день мне уже второй раз предлагали усыпить Барсика.
Потом я звонила Оле. У неё однокомнатная квартира, муж и двое детей; младший страдал аллергией на шерсть. Однокурсница на звонок не ответила. Я набрала бывшую коллегу.
— Ой, сейчас никак, Оксана. Свекровь приехала погостить.
К одиннадцати вечера мы оказались на парковке возле круглосуточного магазина. Я сидела в своей старой машине под гудение печки, от которой почти не было тепла. По крыше барабанил дождь. С заднего сиденья тянуло тяжёлым запахом мокрой псины: Барсик свернулся там и мелко дрожал.
Я взяла в магазине корм в пачке, а вместе с ним — питьевую воду в бутылке. Пёс понюхал еду, отвернулся. Шёл девятый день без еды.
— Барсик, поешь хоть ради деда. Он бы расстроился, — уговаривала я.
Вместо этого он вздохнул, как человек, и опустил голову мне на колено.
Ошейник промок насквозь. Разбухшая тяжёлая кожа натёрла шею, и я решила его снять, подсушить у печки. Расстегнула пряжку, положила на приборную панель, под тёплый воздух. Изнутри, на стороне, прилегавшей к шее, обнаружилась строчка, которой прежде не было.
Дедов стежок. Ровный, крепкий, суровой вощёной ниткой. Так были сшиты его сбруи, мой детский ранец, чехол для дедова рыболовного ножа. Этот почерк рук я узнала сразу.
Десять лет ошейник тёрся и старел, а здесь нитка даже не успела потемнеть. Свежий шов. Вот над чем дед сидел тогда при ночнике и бормотал.
Дрожащими пальцами я достала из бардачка маникюрные ножницы. Осторожно подрезала стежки, один за другим. Между слоями кожи оказался маленький плоский свёрток в плёнке. Под ней — тетрадный лист, сложенный в восемь раз.
Неровные, прыгающие буквы были выведены левой рукой, с усилием. Так дед писал после инсульта. За последние три года он подписывал мне этой рукой открытки ко дню рождения; я знала каждую особенность почерка.
«Оксана, раз ты добралась до этой записки, Барсик остался с тобой. Другие отказались, а ты забрала. Я в тебе не сомневался. Из всех только ты выдержала проверку.
Дом и деньги я вписал им в завещание намеренно. Хотел увидеть, что станут делать, о чём спрашивать, кому вздумается усыпить моего пса. Их-то я знаю — сам вырастил. Три года из кресла за ними наблюдал.
Теперь внимательно. Дом уже твой. В марте мы с Василием ходили вовсе не в поликлинику: я оформил тебе дарение. Все бумаги сделаны по закону, запись в реестре есть. Чужое имущество завещать нельзя, так что распоряжение о доме ничего им не даст. Пусть пока порадуется.
За документами иди в гараж. На самом верхнем стеллаже стоит коробка собачьих консервов, ищи в ней. Там ещё конверт для родных — его прочитаешь при всех, когда настанет время.
Деньги достались тем, кто их не пропьёт. Василий знает, кому. Пока ничего родне не объясняй. Дай им показать себя перед всеми. Смотри, молчи — это ты умеешь. Три года терпела Наташкину „приживалку“, потерпи ещё чуть-чуть.
Барсика береги. Он у меня тоже экзаменатор. Тот, кого он не любит, человек гнилой. Он ни разу не ошибся. Прости меня за такой способ, но иначе с ними нельзя. Твой дед».
Под тусклой салонной лампочкой я прочла записку три раза, затем четвёртый. На пятом буквы расплылись. Лбом в руль, громко, навзрыд — впервые после похорон я плакала.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.