Татьяна купила щенка у плачущей женщины, однако смена дома не избавила Рыжика от тоски по прежней семье

Виктор пытался целых двадцать минут. Его пальцы лишь судорожно подёргивались, не сгибаясь. Мячик выскользнул из непослушной ладони и покатился по полу.

— Хватит! — внезапно закричал Виктор хриплым голосом.

Он здоровой рукой с яростью смахнул со стола массажные валики и эспандеры. Предметы с громким стуком разлетелись по комнате.

— Хватит издеваться надо мной! — кричал старик, задыхаясь от ярости и слёз. — Я старый беспомощный калека. Я ничего не чувствую. Моя рука мертва. Оставьте меня в покое. Дайте мне спокойно умереть в этом кресле.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ирина застыла в дверях кухни, бледная от испуга. Татьяна даже не вздрогнула. Она сидела напротив Виктора с прямым взглядом опытного хирурга.

— Кричите громче, Виктор! — холодно произнесла Татьяна. — Ярость намного лучше апатии. Ярость означает, что вы всё ещё хотите жить, но я не уйду, и Рыжик не уйдёт.

В этот момент щенок сделал то, чего никто не ожидал. Рыжик встал, подошёл к упавшему под шкаф резиновому мячику и аккуратно взял его зубами. Затем он подошёл к тяжело дышащему старику. Собака не испугалась громких криков.

Рыжик положил передние лапы прямо на колени Виктора, поднял голову и бережно опустил мячик в его раскрытую здоровую ладонь. Затем щенок тихо заскулил, ткнулся влажным носом в мокрую от слёз щёку старика и заглянул ему прямо в глаза. Взгляд овчарки был полон безграничной преданности и немой просьбы не сдаваться.

Виктор замер. Его тяжёлое дыхание начало постепенно замедляться. Он посмотрел на мячик в своей левой руке, затем на морду собаки. Гнев медленно уступал место горькому стыду. Старик опустил седую голову.

— Прости меня, пёс, — прошептал Виктор дрожащим голосом. — Прости меня, Таня.

— Продолжаем работу, — спокойно сказала Татьяна. — Ещё десять повторений.

И они продолжили. За весной пришло лето. Рыжик стремительно взрослел. Его неуклюжие лапы вытянулись, грудь стала мощной, уши окончательно встали торчком. Он превращался в сильную, красивую немецкую овчарку с умным взглядом. Теперь он активно участвовал в процессе тренировок.

Татьяна придумала новое упражнение. Виктор должен был брать кусочки сушёного мяса из коробки своей больной правой рукой и отдавать их собаке. Сначала пальцы не слушались, еда падала на пол, но Рыжик проявлял невероятное терпение. Он сидел неподвижно, не пытаясь схватить упавшую еду без команды.

Он ждал, пока старик снова сконцентрируется, захватит пальцами кусочек и поднесёт к его морде. Желание порадовать верного друга заставляло мозг Виктора упорно прокладывать новые нервные пути.

К середине июля произошло долгожданное событие. Виктор смог самостоятельно поднять со стола деревянную ложку и удерживать её в течение двух минут. Его пальцы дрожали от колоссального напряжения, но они крепко сжимали предмет.

В начале августа Татьяна привезла небольшой брусок сухой липы. Дерево источало слабковатый свежий аромат леса. Она достала из старого ящика тот самый резец, который Виктор когда-то спрятал под кроватью.

— Пора, мастер, — твёрдо сказала Татьяна.

Виктор посмотрел на брусок, затем на инструмент. Его сердце заколотилось. Он не держал нож в правой руке больше года. Татьяна зафиксировала брусок в небольших настольных тисках. Виктор подъехал в кресле вплотную к столу. Рыжик сел рядом, положив подбородок на край столешницы, и внимательно следил за каждым движением.

В комнате стояла абсолютная тишина. Виктор медленно протянул правую руку. Пальцы слегка дрожали, но слушались воли хозяина. Он обхватил гладкую деревянную рукоятку резца. На этот раз хватка была настоящей, твёрдой, уверенной. Мышечная память десятилетий честного труда проснулась в его теле.

Старик приставил острое стальное лезвие к краю бруска. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание и с силой нажал вперёд. Раздался тихий сухой хруст. Тонкая древесная стружка свернулась в изящное кольцо и упала на стол. Линия среза получилась идеально ровной и плавной.

Виктор застыл. Он смотрел на срез дерева широко раскрытыми глазами. По его морщинистым щекам текли слёзы, но теперь это были слёзы чистой победы.

— Получилось? — хрипло прошептал Виктор. — Таня, получилось!