В квартире было тихо. Богдан сидел в гостиной перед приставкой и с мрачной сосредоточенностью стрелял по пиксельным чудовищам. Услышав, как открылась дверь, он поставил игру на паузу и вышел в коридор.
— О, наконец-то. А где мама с Соломией? Что купили? Я уже голодный.
— Рыбу смотрели, — сказала Дарина, снимая куртку.
Она прошла на кухню, поставила на стол пакет, вынула кефир и творог.
— Вот.
Богдан посмотрел на две упаковки так, будто они обязаны были сейчас сами объяснить, куда делись лосось, икра и обещанный стол.
— А остальное где? Мама говорила, что надо взять рыбу. Икру вроде хотела. Соломия же именины собирается отмечать.
— Передумала, — спокойно ответила Дарина и достала тарелку. — Точнее, на кассе выяснилось, что у неё нет с собой денег. А я своей картой платить не стала.
Богдан застыл. Смысл дошёл до него не сразу; он будто пробирался сквозь привычку считать, что Дарина в любом случае сгладит углы, оплатит, промолчит, а потом как-нибудь остынет.
— Подожди. Ты что, устроила сцену на кассе? Заставила маму краснеть перед очередью? Даша, ну как можно? Мы же семья. Сложно было оплатить? Я бы потом вернул.
Дарина положила ложку на стол и повернулась к нему. В её голосе не было злости, но мягкость тоже исчезла.
— Твоя мама и твоя сестра набрали продуктов и косметики на тридцать восемь тысяч четыреста двадцать. Всё это поставили на ленту. А в нужный момент у одной оказался забытый кошелёк, у другой — пусто до зарплаты. Это не случайность, Богдан. Это способ, который они уже не раз использовали, чтобы я расплачивалась за их желания.
Он открыл рот, но возражение не нашлось….
