За её спиной Ярина уже нажимала кнопку вызова.
— Лидия! Четвёртая касса, нужна отмена!
Галина Степановна осталась стоять возле ленты, будто у позорного столба. Соломия пыталась сохранить равнодушный вид, но красные пятна на щеках выдавали её лучше любых слов. Студент коротко фыркнул. Мужчина с углём, уже устроившийся у соседней кассы, не удержался:
— В следующий раз желания до оплаты проверяйте.
Дарина прошла к зоне самообслуживания. Быстро пробила кефир и творог, приложила карту, забрала короткий чек и сложила покупки в маленький пакет. Её никто не останавливал. Никто не кричал вслед. Никто не просил вернуться и «не позорить семью». Спектакль впервые остался без человека, который должен был оплачивать финальную сцену.
На улице воздух показался неожиданно свежим, почти резким после магазинной духоты. Дарина дошла до машины, села за руль, завела двигатель и включила радио так тихо, чтобы оно не мешало думать, а только заполняло салон чем-то нейтральным.
Она ждала без злости. И это удивляло больше всего. Внутри не дрожали руки, не поднимался стыд, не жгло желание оправдаться. Было только чувство, будто с плеч сняли тяжёлое пальто, которое она слишком долго носила не по погоде и не по собственной воле.
Через несколько минут двери торгового центра разошлись. Галина Степановна и Соломия вышли без пакетов с рыбой, без икры, без косметики. У свекрови в руке болтался тонкий пакет, где сиротливо лежали батон и пачка самой простой крупы.
Они подошли к машине молча. Соломия дёрнула заднюю дверь, Галина Степановна тяжело опустилась рядом с Дариной. Двери хлопнули почти одновременно, и салон наполнился густой, звенящей тишиной.
— Пристегнитесь, — сказала Дарина. — Правила безопасности никто не отменял.
Галина Степановна смотрела только вперёд. Её губы сжались в тонкую бледную линию. Соломия даже телефон не достала: сидела у окна с таким лицом, будто у неё забрали не баночки с кремом, а право считать чужие деньги своими.
Машина мягко выехала с парковки. Дорога обратно прошла без единого слова. Радиоведущий бодро рассказывал что-то бессмысленно весёлое, но его голос разбивался о молчание и гас, не долетая до заднего сиденья.
У дома Галины Степановны, на окраине, Дарина остановилась у подъезда.
— Приехали.
Свекровь схватила пакет с батоном и крупой, выбралась наружу и даже не оглянулась. Соломия выскользнула следом и хлопнула дверью так, что по кузову прошла короткая дрожь. Дарина дождалась, пока обе исчезнут в подъезде, перевела дыхание, переключила радио на любимую музыку и поехала домой.
Впервые за весь день дорога казалась ей простой, ровной и принадлежащей только ей…
