Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую папку, обычную, черную, без надписей, и положил ее на стол у стены, который стоял в коридоре для каких-то бумаг. Раскрыл. «Холдинг „Вертикаль“. Логистика. IT. Основатель и председатель совета директоров — Павел Миронович Коваленко. Операционный директор — Дмитрий Павлович Коваленко. Это я. Директор по развитию — Николай Павлович Коваленко». Он кивнул на Колю. «Екатерина Павловна Коваленко. Младший ребенок. Она работает здесь главным бухгалтером по собственному желанию, потому что любит эту работу. Это все, что вам нужно знать о семейном контексте». Сергей смотрел на папку, потом на Диму, потом на папу, потом снова на папку.
Я видела, как по его лицу проходит что-то небыстро, нерезко, как проходит понимание, когда оно большое и требует места. Сначала недоверие, потом первая трещина в этом недоверии, потом тишина внутри, которая бывает, когда что-то большое рушится и еще непонятно, что останется. «Вертикаль?» — сказал он почти без интонаций.
«Да», — сказал папа. «Это…» — Сергей замолчал на полуслове. Холдинг «Вертикаль» в деловых кругах знали все, кто имел отношение к строительству и девелопменту.
«Форвард Девелопмент» работала в смежной нише. Они не могли не слышать это имя. Я знала это, когда выходила замуж.
Знала, что рано или поздно, если мы вместе достаточно долго, он узнает. Просто не хотела, чтобы это было вначале. Не хотела, чтобы это было условием.
Лидия Степановна молчала. Это само по себе было необычно. Коля сделал маленький шаг вперед, не угрожающий, просто перераспределил пространство.
Посмотрел на нее с легким любопытством, которое у него всегда выглядело чуть обезоруживающе. «Лидия Степановна, — сказал он, — это ведь вы заведующая административным отделом?» «Да», — сказала она голосом на полтона ниже обычного. «Екатерина помогла вам получить эту работу. Она попросила руководство рассмотреть вашу кандидатуру». Пауза. «Это вы знали?» Лидия Степановна посмотрела на меня.
В ее взгляде что-то мелькнуло, быстро, неудобно. «Я…» — начала она. «Нет», — ответила я за нее.
Она не знала. Это была правда. Я никогда ей не говорила.
Ни из скромности, ни из расчета. Просто не считала нужным. Помогла и помогла.
Не для того, чтобы она была мне обязана. Просто потому, что Сергей попросил, и я увидела в этом разумное решение. Теперь она знала.
В коридоре стало совсем тихо. Люди в открытом офисе больше не притворялись, что заняты. Они просто смотрели.
Я не смотрела на них. Я смотрела на Сергея. Он стоял с видом человека, которого только что ударили.
Не физически, а более болезненным способом — пониманием. Его лицо потеряло ту уверенность, которая последний год была в нем почти постоянной. Под ней оказалось что-то другое, моложе, растеряннее.
Почти как тот человек, которого я встретила на той вечеринке три с лишним года назад. «Катя», — сказал он тихо, иначе, чем все, что говорил сегодня.
Я не ответила сразу. Подождала. «Почему ты никогда не говорила?» — спросил он.
«Ты знаешь, почему?» — сказала я. Он знал. Не потому, что я ему рассказывала. Я не рассказывала про Андрея, не рассказывала про правила.
Но он знал. Такие вещи чувствуются, если внимательно смотреть на человека. Он смотрел на меня три года.
Должен был знать. В этот момент в конце коридора раскрылась дверь. Из переговорной вышел Олег Викторович.
Он шел с папкой под мышкой, на ходу что-то читая, и остановился, когда увидел эту группу людей у лифта. Посмотрел. Пауза.
Потом посмотрел на папу, еще раз, внимательнее. «Павел Миронович», — сказал он с интонацией человека, который не верит своим глазам, но готов поверить. «Олег», — сказал папа.
Они были знакомы, я это знала. В деловых кругах, в строительной нише, пути пересекались. Не близкие знакомые, но знакомые.
«Вот так встреча», — сказал Олег Викторович. Посмотрел на меня. Посмотрел на Сергея.
И по выражению его лица я увидела. Он начал складывать картину, и картина складывалась быстро. «Катя, это ваш…» «Отец», — сказала я. «Понятно», — сказал Олег Викторович медленно.
Потом еще раз. «Понятно». Он посмотрел на Сергея…
