Я не встала. Осталась за столом, смотрела в экран. Пусть они сами дойдут.
Пусть Сергей и Лидия Степановна сами увидят, без того, чтобы я вышла навстречу. Прошло около минуты. Потом в бухгалтерию заглянул Паша.
Он наконец вернулся и сказал вполголоса, с видом человека, который не совсем понимает, что происходит, но чувствует: происходит что-то важное: «Катя Павловна, там в коридоре какие-то трое мужчин спрашивают вас».
«Спасибо, Паша, — сказала я. — Я знаю». Я встала, одернула джемпер и вышла. Они стояли у лифта, все трое, как я и представляла.
Папа впереди, в сером пальто, без шапки, несмотря на октябрь. Он никогда не носил шапку. Это была его маленькая принципиальность.
Дима чуть позади и левее, в темном деловом пиджаке, как раз убирал телефон в карман, когда я вышла. Коля справа, в бежевом пальто, с выражением лица человека, который только что услышал что-то интересное и обдумывает. Папа посмотрел на меня.
Взгляд быстрый, точный. Прошелся по моему лицу, по коридору позади меня. «Как ты?» — спросил он просто, без лишнего.
«Нормально, — сказала я. — Спасибо, что приехали быстро».
«Пробок не было», — сказал Коля, и в его голосе была та спокойная легкость, которая бывает у него именно тогда, когда он собран до предела.
В коридоре появились другие люди. Кто-то из открытого офиса вышел с видом человека, которому что-то понадобилось, хотя на самом деле хотел просто посмотреть. Это нормально.
Люди смотрят. А потом из своего кабинета вышел Сергей. Он шел уверенно.
Привык так ходить по этому офису. Это была его территория. Он это чувствовал всем телом.
Посмотрел на моего отца и братьев у лифта. Узнал их — видел на нашей свадьбе. Потом посмотрел на меня. В его взгляде было легкое раздражение.
Все еще раздражение, потому что он еще не знал, что оно должно смениться чем-то другим. «Это что?» — спросил он. Не грубо. С недоумением. «Зачем ты их позвала?» Он посмотрел на папу, быстро, оценивающе, с той привычкой переговорщика, которая помогала ему на деловых встречах.
«Что происходит?» — спросил Сергей. Папа не ответил сразу. Он стоял и смотрел на него. Спокойно, без торопливости.
Это молчание длилось, наверное, секунд семь. Но семь секунд — это долго, когда в них ничего нет, кроме взгляда. «Сергей?» — спросил папа.
Голос ровный, чуть ниже среднего. Не громкий, не тихий. «Да», — сказал Сергей.
Он чуть напрягся — физически, я видела по плечам. «Павел Коваленко, — напомнил папа. — Отец Екатерины». Сергей смотрел на него. Пауза.
«И что?» — сказал он. В голосе появилось что-то защитное. То, что появляется у людей, которые чувствуют что-то не так, но еще не понимают, что.
«Это семейное дело. Я не понимаю, зачем вы приехали на рабочее место».
«Потому что она позвонила, — сказал папа. — И этого достаточно».
Из административного кабинета вышла Лидия Степановна. Увидела моего отца и братьев, с которыми встречалась на свадьбе, увидела меня, увидела сына, и на ее лице мелькнуло то выражение, которое бывает у людей, привыкших держать ситуацию под контролем, когда они вдруг понимают, что ситуация изменилась без их участия.
«Серёжа, — сказала она. — Что происходит?»
«Это отец Екатерины и ее братья», — ответил Сергей. В его голосе была попытка небрежности, не очень удачная.
Лидия Степановна посмотрела на папу, потом на Диму, потом на Колю. Что-то в их облике — не одежда, не возраст, а что-то иное — заставило ее чуть замедлиться. «Мы уже встречались, — сказала она с той вежливостью, которая все еще была автоматической. — Но это, как мне кажется, не место для семейных разговоров».
«Согласен», — сказал Дима. Он впервые подал голос — коротко, без всякой интонации. «Поэтому давайте без лишних слов»…
