Сергей орал на меня в коридоре на глазах у коллег. Вот что мы имеем. Что можно сделать? Многое, но сначала пусть приедет папа. Я впервые позвонила ему вот так, с просьбой приехать лет в 22.
Тогда у меня возник конфликт с работодателем. Меня пытались уволить без оснований, просто потому, что директор хотел взять на мое место племянника. Я позвонила отцу не за тем, чтобы он решил проблему деньгами или связями.
Я позвонила, потому что хотела посоветоваться. Как действовать юридически грамотно? Он приехал, выслушал, спросил два вопроса и сказал: «Трудовая инспекция, заявление, параллельно адвокат по трудовым спорам». Я все сделала сама.
Директор отступил через две недели. Потом было еще несколько раз, не часто. Папа не из тех, кого зовут по мелочам.
Но когда я звоню, он приезжает. Всегда. Дима однажды сказал мне: «Знаешь, в чем папина суперсила? Он не пытается выглядеть опасным. Он просто опасный». Я тогда засмеялась. Теперь думала об этом всерьез.
Из коридора снова донесся голос Лидии Степановны. Она говорила с кем-то, интонация была покровительственной, чуть громче, чем нужно. Так она всегда говорила, когда хотела, чтобы ее слышал не только собеседник.
Я вспомнила первый месяц после того, как она устроилась в «Форвард Девелопмент». Это было примерно полтора года назад. Сергей попросил меня как-то вечером за ужином, когда был в хорошем настроении.
«Не могла бы ты поговорить с Олегом Викторовичем насчет мамы? Она ищет работу, опыт есть, управление административными делами — ее конек». Я спросила, что за опыт.
Он перечислил. 12 лет в разных организациях, последнее место — управляющая делами в небольшой строительной фирме. Не блестяще, но реально.
Я поговорила с Олегом Викторовичем. Он не был в восторге от идеи брать мать сотрудника. И тем более мать сотрудника, который приходился мужем другой сотрудницы.
«Семейственность, Катя», — сказал он с легкой усталостью. Я кивнула. «Я понимаю, но по компетенциям она подходит, и административный отдел у нас давно нуждается в человеке, который умеет держать хаос в узде. Если не понравится, через три месяца расстанетесь». Он подумал и согласился. Лидия Степановна прошла формальное собеседование с HR и вышла на работу через две недели.
Первый месяц действительно справлялась. Навела порядок в документообороте, разобралась с поставщиками канцелярии, которые три года возили не то и не вовремя. Выстроила расписание переговорных.
Олег Викторович был доволен. Я была доволена. Сергей был доволен.
Потом что-то щелкнуло. Я не могу назвать точный момент. Это происходило постепенно.
Лидия Степановна начала расширять зону влияния. Сначала логично. Договорилась, что согласование заявок на командировки идет через нее.
Потом чуть дальше. Стала участвовать в совещаниях, на которые ее не звали. Но просто зашла, раз уж мимо шла.
Потом еще дальше. Начала комментировать работу других отделов в разговорах с сотрудниками. Незлобно.
С видом человека, который просто знает больше. Со мной она была особенно осторожна. Никогда открытого конфликта.
Только маленькие уколы, которые можно было не заметить, если не смотреть внимательно. «Катенька, я тут краем уха слышала, что у вас в прошлом квартале были вопросы по налогам. Надеюсь, все разрешилось?» При этом вопросов по налогам никаких не было.
Просто плановая сверка с налоговой. «Катенька, а вы не думали попробовать себя в чем-то другом? Бухгалтерия — это, конечно, важно, но как-то потолок виден, правда?» «Катенька, Серёжа вчера говорил, что устает очень. Вы бы поддержали его дома, что ли? Ему сейчас тяжело. Такая ответственность». Я отвечала ровно, коротко, без эмоций. Это ее, кажется, раздражало сильнее, чем если бы я огрызалась.
Сергей не замечал этого, или делал вид, что не замечает. Я выбрала не делать из этого войну. Не потому, что боялась, просто не видела смысла тратить силы на войну, которую легче прекратить другим способом.
Каким, я пока не знала. Думала. А потом наступил этот октябрь, и вместе с ним токсикоз, и усталость, и ошибка в отчете, и коридор, и его пальцы на моем запястье.
И я позвонила. Лифт. Вот он, тот металлический вздох, которого я ждала…
