— Вперед! — рявкнул Левченко.
Они вошли быстро, жестко, без суеты. Узкий коридор, желтый свет, запах табака и старой влаги. В дежурной части сержант спал за столом. От грохота он вскочил и автоматически потянулся к кобуре.
— Руки за голову! На пол! — приказал Левченко, направив на него оружие.
Сержант замер, увидев перед собой восемь стволов. Лицо его побледнело. Он медленно поднял руки и лег на пол. Руденко за секунды стянул ему запястья пластиковыми стяжками.
— Дальше, — сказал Левченко. — Здание зачистить.
Из ближайшего кабинета выскочил полицейский в расстегнутой форме, увидел бойцов и попятился.
— На пол! — бросил Руденко.
Тот рухнул на колени без сопротивления. Еще один связанный. В дежурной комнате оказались трое. Один из них дернулся к оружию. Левченко выстрелил коротко в потолок. Штукатурка осыпалась белой пылью.
— Следующая очередь будет не в потолок. Лечь!
Трое легли мгновенно. Руденко с бойцами фиксировали руки, забирали оружие, оттаскивали задержанных к стене. Все было четко и холодно, как отработанное упражнение.
Левченко подошел к одному из полицейских и наклонился.
— Женщина, которую сегодня привезли с трассы. Майор Коваленко. Где она?
Тот молчал, только шумно дышал.
— Я повторять не буду.
— В изоляторе, — выдавил полицейский. — Внизу.
— Веди.
Связанного подняли и подтолкнули к лестнице. В этот момент из бокового коридора выскочил Литвин. Он остановился на полуслове, увидев спецподразделение, и потянулся к оружию. Руденко оказался рядом быстрее: приклад ударил старшего лейтенанта в челюсть. Литвин рухнул на пол и потерял сознание.
— Зафиксировать, — бросил Левченко.
Они спустились в подвал. Сырость ударила в лицо. Узкий проход, несколько железных дверей, лампа под потолком, трещащая от старости.
— Где? — спросил Левченко.
Полицейский дрожащей рукой указал в конец коридора.
— Последняя. Третья.
Левченко почти побежал. На двери висел замок. Он выстрелил по дужке, металл лопнул, и дверь распахнулась от удара ногой.
Луч фонаря выхватил маленькую камеру. Бетон. Труба. И Мирославу, сидящую на полу, прикованную наручниками. Лицо в синяках, губа рассечена, один глаз опух. Запястья в крови. Но глаза — живые, ясные, упрямые.
— Коваленко! — Левченко опустился перед ней на колено. — Ты слышишь меня?
Она с трудом улыбнулась.
— Слышу, подполковник. Вы шумно входите.
Левченко выдохнул, только сейчас осознав, как долго не дышал. Он достал ключи, изъятые у дежурного, и стал открывать наручники. Пальцы у него дрогнули, но замок поддался. Металл упал на бетон с коротким звоном.
— Медика сюда!
В камеру вошел Тарас Головко с сумкой. Присел рядом, быстро осмотрел Мирославу, посветил фонариком в глаза, проверил пульс, шею, запястья.
— Следы от электрошокера, множественные ушибы, ссадины на руках, возможное сотрясение. Нужна больница.
Мирослава попыталась подняться, но пол качнулся. Левченко поддержал ее за плечи.
— Не геройствуй.
— Позже, — сказала она хрипло. — Сейчас надо работать.
Головко протянул воду. Она сделала несколько глотков, поморщилась от боли в губе и посмотрела на командира.
— Это не случайная взятка. Схема. Большая.
— Рассказывай по порядку.
Мирослава вытерла кровь тыльной стороной ладони.
— Остановили за вымышленное нарушение. Савенко подбросил сверток в багажник. Бондаренко и он обсуждали сумму, пока везли сюда. Литвин принимает задержанных, запугивает сроками, предлагает заплатить. Следователь Гнатюк оформляет дела. Судья Марта Кравец, судя по разговорам, у них на связи. Кто платит — выходит. Кто не платит — идет по документам дальше.
Левченко слушал, не перебивая. Лицо его темнело.
— Литвин пытался давить сильнее, — продолжила она. — Перешел к угрозам и насилию. Я дала отпор. После этого меня избили, ударили шокером и приковали здесь.
— Он пытался?..
— Да, — коротко сказала Мирослава. — Без подробностей. И главное не это.
Она подняла глаза.
— Я слышала разговор Литвина и майора Мирона Черненко. Черненко курирует схему. Они решили меня убить. Оформить как несчастный случай или самоубийство. У них был план на эту ночь. Оставалось примерно три часа.
В подвале стало совсем тихо. Даже бойцы у двери перестали двигаться.
— Ты уверена? — спросил Левченко.
— Я слышала каждое слово. Это не первый раз. Они говорили об этом как о рабочем решении.
Левченко медленно поднялся.
— Руденко! Телефон Коваленко найти немедленно. Изъять телефоны всех задержанных, компьютеры, бумаги, записи камер. Все под опись. Марченко — камеры наблюдения целиком, серверы, регистраторы. Ничего не должно исчезнуть.
Из коридора донеслось:
— Есть!
Мирослава оперлась о стену и глубоко вдохнула. Спасение пришло, но расслабляться было рано. В этом здании только верхний слой грязи лежал на поверхности…
