Днем София сидела у себя за столом и собирала из конструктора большого диплодока. Детали щелкали негромко, ребенок напевал себе под нос песенку из мультика. Дверь распахнулась без стука. На пороге возникла Влада, а за ее плечом — Людмила Степановна, приехавшая проверить, достаточно ли бережно все обходятся с несчастной дочерью.
— София, можно потише? — Влада скривилась и прижала пальцы к вискам. — От этого щелканья у меня мигрень. И вообще странно, что девочка играет какими-то ящерами. Девочке куклы нужны, материнский инстинкт развивать. А то вырастет потом, — она всхлипнула напоказ, — пустым цветком.
София подняла серые внимательные глаза. В свои семь лет она умела смотреть так, что взрослые начинали чувствовать себя неуютно.
— Диплодоки не ящеры, — сообщила она после паузы. — И они не щелкают, они листья жуют. А материнский инстинкт у меня есть. Я вчера Мурчику таблетку от глистов в кусочек колбасы спрятала.
Людмила Степановна всплеснула руками, как будто услышала не детскую логику, а семейное проклятие.
— Рома! Иди сюда, посмотри, чему она ребенка научила! В доме чужое горе, а тут динозавры и глисты!
Роман появился в дверях с лицом человека, которого выдернули из безопасного укрытия.
— Софийка, может, планшет возьмешь? В наушниках, а? Тете правда плохо.
Марта, стоявшая в коридоре с корзиной чистого белья, вошла в комнату. Корзину она поставила на пол очень аккуратно.
— София будет собирать своего диплодока, сколько захочет. Если у Влады болит голова, в ванной на верхней полке есть аптечка. Обезболивающее помогает надежнее, чем выселение ребенка из собственной комнаты.
— Ты перегибаешь, — попытался Роман придать голосу твердость, но вышло хрипло и неубедительно. — Влада не может иметь детей. Ей больно видеть все это.
— Что именно? Конструктор? Или то, что в этой квартире у Софии есть свои права?
Роман отвел глаза. Людмила Степановна поджала губы. Влада театрально вздохнула, но комната осталась за ребенком…
