Жизнь без прикрас— В воде испуг останься, с водой в землю уйди, дитятке — покой да сон, — договорила она уже слышно.
С лавки возле двери мужчина наблюдал молча, без усмешки. Смотрел, как смотрят на важное, во что верится плохо, но поверить хочется.
— Имя-то её знаешь? — спросила Валентина Алексеевна.
— Нет. В сумке, может, найдётся что-нибудь.
Среди подгузников, влажных салфеток и погремушки нашлась медицинская карточка в прозрачном кармашке. Без очков она щурилась, подняв его ближе к лампе.
— Уткина Елизавета… Уткина. Лиза, значит.
Мужчина дёрнулся всем телом, будто его ударили, и поднял голову.
— Какая фамилия? — хрипло переспросил он.
— Уткина, Елизавета. Что такое?
Он молчал, глядя на спящую девочку. Выражение его лица заставило Валентину Алексеевну опустить документ.
— Ты с ними знаком? — спросила она тише.
— Да фамилия… Мало ли таких. Здесь, возле озера, Уткин есть, человек большой. Камнем занимается, мастерские держит, в городе магазины. Но Уткиных-то немало.
— Дмитрий Иванович, — неспешно отозвалась она. — Знаю. Марину, жену его покойную, лечила. Лет девять назад. Не помогла: рак был. Тут травой не вылечишь, разве полегче человеку сделаешь. — Она помолчала. — Дочь у них Ирина, тогда ещё студенткой была.
Он закрылся ладонями; скоба звякнула о лавку. Как раз закипел чайник. Валентина Алексеевна наполнила большую кружку, добавила смородинный лист и ложку мёда, поставила рядом с ним. Из комода достала чистую полосу старой простыни и подсела.
— Руку давай.
— Для чего?
— Примерзнет железо к коже, потом не отдерёшь без раны. Протяни.
Он подал правую. Она осторожно обернула браслет несколькими слоями ткани, завязала концы узелком. Из тряпицы выступала скоба, как обрубок; под железом запястье было стёрто до крови.
— Зовут тебя как?
— Роман. Хмара Роман.
— За что попал, Роман?
Долго ответа не было. Он пил горячий чай, глотал помногу, обжигался. Наконец, не подняв глаз, заговорил:
— За убийство. По приговору — человека убил. Двенадцать лет получил, девять уже прошли.
Он посмотрел на неё. В светлых серых глазах она увидела давно не встречавшуюся ей усталость — ту, с которой уже не ждут, что кто-нибудь поверит. Не злость, не жалость к себе.
— Только я не убивал, — продолжил он. — Да разве поверят? Все ведь это говорят. У нас в колонии каждый второй никого не убивал.
— А я не все. Ты рассказывай, — ответила Валентина Алексеевна. — Пока доберутся, успеешь.
Рассказать он всё же не успел.
Дружок опять залился лаем. За ветром послышался мотор — так ревела не машина, а снегоход; по стеклу прошёл свет единственной фары. Роман отставил чай, поднялся и, одёрнув на себе куртку, направился к выходу. Стукать приезжим не пришлось.
На крыльце его ждали участковый Алексей Родионов и молодой сержант с автоматом на груди. Невысокий, плотный Родионов прятал голову в меховой капюшон полицейского бушлата. Мороз сковал оторочку льдом, и она торчала вокруг лица, как седая грива. Валентина Алексеевна знала участкового: однажды он привозил к ней мать, которую мучили суставы.
Роман переступил порог и без приказа поднял обе руки. На правой белела тряпица, из неё свисал обломок железа.
— Хмара! На колени! Руки за голову! — Родионову пришлось перекрикивать ветер.
Роман встал коленями в снег. Сержант надел на него наручники, не снимая прежнего браслета: новый замок защёлкнулся прямо поверх обмотанной ткани. Хозяйка всё это время оставалась в дверях.
— Алексей, заходите в дом, холодно. Он бежать не собирается. Собирался бы — разве пришёл бы ко мне?
Родионов перевёл взгляд с неё на Романа и обратно, провёл ладонью по заледеневшим бровям.
— А ребёнок у вас где?
— Спит девочка. Живая, уже покормила я её. Входите.
Для Романа снова нашлось место на лавке у двери, а сержант остался возле него. Родионов пошёл посмотреть ребёнка. В горнице он склонился над кроватью, прислушался к дыханию и некоторое время не разгибался. Вернувшись, участковый долго разглядывал сидевшего у двери человека.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.