Жизнь без прикрасОна повернулась к отцу.
— Олег всё знал. Потому и пил. Он хотел признаться, да? Сам хотел пойти рассказать, а ты не позволил? — спросила Ирина.
Дмитрий Иванович молчал. Этого Ирине хватило. Постояв, она медленно направилась на костылях к лестнице.
— Ты куда?
— Завтра с Лизой уеду к себе в город.
— Ирина, не надо.
— Папа… — Она остановилась на нижней ступеньке, по-прежнему спиной к нему. — Ничего я сейчас тебе сказать не могу. Не знаю, смогу ли потом. — Помолчала и продолжила: — Но к следователю пойдёшь сам. Расскажешь ему всё, что сейчас мне. Не пойдёшь ты — пойду я. Теперь знаю и молчать с этим не смогу. Ты меня другому учил. Мама другому учила.
Он слушал стук костылей по лестнице, потом скрипнула дверь детской. До утра Дмитрий Иванович просидел у камина, в котором давно погас огонь.
За Ириной приехала подруга. Сонную Лизу вынесли в автокресле, в розовом комбинезоне. С крыльца Дмитрий Иванович смотрел, как машина увозит их. Ирина ни разу не обернулась. Только маленькая Лиза за стеклом подняла руку и помахала — деду ли, просто так ли, понять было нельзя.
К вечеру третьего дня зазвонил лежавший на подоконнике телефон Валентины Алексеевны.
— Уткин говорит, — тихо и ровно произнёс Дмитрий Иванович. — Дайте номер адвоката. Завтра хочу с ней к следователю поехать.
Она продиктовала цифры и спросила:
— Сам надумал, Дмитрий Иванович, или Ирина велела?
Он помолчал.
— Она сказала, что без меня пойдёт, если я не пойду. А я подумал: довольно Олег за меня молчал. Пора хоть раз самому за кого-то сказать.
Разговор оборвался. Валентина Алексеевна вернула мобильный на прежнее место, вышла в сени и надолго остановилась возле старого телефона.
— Вот ведь, Боря, — тихо сказала она. — Пригодился твой телефон.
У следователя Юрия, принявшего Дмитрия Ивановича, была тонкая оправа очков. Высокий, худой, лет тридцати, он пил горячий кофе; стёкла запотевали, и приходилось снимать очки, протирать краем галстука, снова надевать. Наталья потом говорила Валентине Алексеевне, что за три часа допроса он проделал это, наверное, раз сорок.
Уткин рассказывал долго, Наталья рядом слушала, не перебивая. Юрий записывал, возвращался к подробностям: время, расстояние, где кто находился. Перед ним легли карточка вызова, телефонный договор, квитанция. Затем при них он позвонил в город, в бывший районный узел связи. Там ещё работала пожилая сотрудница, помнившая по именам всех абонентов на бугре. Она подтвердила: номер принадлежал Кушнирам с установки телефона до самого отключения линии.
Юрий снял очки и некоторое время держал в руке.
— За ложные показания наказать вас уже нельзя, — сказал он Уткину. — Давность — шесть лет, а прошло девять.
— Понимаю.
— Но прекратить дело по давности я вправе с вашего согласия. Согласие означает, что ложь вы признаёте. Оправданием это не станет, невиновным вас никто не объявляет. Наказания не будет только потому, что срок истёк. А постановление позволит поставить вопрос о пересмотре приговора Хмаре.
— Согласен.
— Есть ещё одно, — продолжил Юрий. Он снова надел очки, глядя теперь в бумаги. — Из ваших показаний следует, что Никита Ткач погиб по вине вашего сына, Олега Уткина. Олег умер, судить умершего нельзя. Но дело в отношении него всё равно нужно возбудить, а затем прекратить в связи со смертью. Для прекращения на таком основании необходимо согласие близких родственников. Вы вправе его не давать. Если считаете, что сын невиновен, и хотите добиться его оправдания, тогда дело будет рассматривать суд. Он и станет разбираться в том, что произошло. Но если согласитесь на прекращение, тем самым вы признаете: это сделал ваш сын. Именно так будет записано в постановлении. Эта запись останется навсегда. Вам нужно понимать, с чем вы соглашаетесь.
Дмитрий Иванович долго не отвечал. Опустил голову, смотрел на большие руки со старыми мозолями: когда-то он сам начинал резать камень. Наталья впоследствии назвала эту минуту самой тяжёлой за всё дело.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.