Жизнь без прикрасТри недели я плакала, и вот впервые слёзы прекратились. Стала считать — как в семь лет считала пуговицы. Цифры не уходят.
В ночь на среду у Риты случился криз. Неработающие почки не выводили калий; он накапливался, и сердце переставало справляться. В два часа ночи ей стало плохо. Она была одна дома, скорая привезла её к нам, а через полчаса в отделении была я.
Ей подключили экстренный диализ, поставили капельницы. На мониторе металась кривая. Четыре часа я простояла у кровати, дожидаясь, когда калий пойдёт вниз. Рита то приходила в сознание, то снова проваливалась; губы оставались серыми, пальцы — холодными.
Около пяти утра кривая наконец выровнялась. Рита открыла глаза, посмотрела на меня мутным, не удерживающимся взглядом и едва слышно позвала так, как звала в детстве.
Я замерла. В три года она ещё не выговаривала «Ирочка» и звала меня «Ия». За тридцать лет я ни от кого не слышала этого детского обращения.
— Ия, это ты? Ты пришла?
— Спи, Рита. Я рядом, спи.
Почти без голоса я начала колыбельную про медвежонка. Четыре строчки — дальше горло не пустило. Но Рите оказалось достаточно: она закрыла глаза, лицо разгладилось, на мониторе пульс стал ровнее.
У двери была медсестра; она посмотрела на меня как-то странно.
— При тахикардии помогает, — сказала я. — Есть научные данные.
Она кивнула.
К утру ночной разговор Рита забыла. Я осторожно спросила:
— Вам что-нибудь снилось?
— Сестра. Пришла будто бы и пела мне. Глупость какая… Это всё от калия.
— Да, калий.
Из палаты я пошла к себе считать. Он мог подняться снова в любую ночь. Следующий криз Рита могла не перенести. В моём распоряжении оставались недели, не месяцы.
В восемь утра появился дядя Стёпа. Из скорой ему, как ближайшему родственнику, позвонили ещё ночью; добрался он к утру. Пьяным не был, но пахло от него тем, что выпивают для храбрости.
Он миновал пост. Вера Тимофеевна перегородила дорогу — он сдвинул её плечом, как мебель. Не ударил, отодвинул и пошёл дальше.
— Где ваша главная? Ковальчук где? — разносилось по коридору.
Я вышла.
— Здесь я. Пожалуйста, тише: в отделении реанимационные больные.
— Плевать мне! Ещё немного — и сдохла бы этой ночью моя дочь, а виноваты вы! Вы три недели задницу просиживаете, пока она загибается. Нам почка нужна! Сказали вам найти — нашли?
— Степан Фёдорович, давайте обсудим это в кабинете.
— Никуда я не пойду! — Он выставил палец, остановив его в сантиметре от моего носа. — Знаю я таких выскочек. Сама, небось, деревенская, из простых. На наши деньги выучилась, теперь нос задрала. Табличку повесила, кабинет завела, корону надела, а людям помочь — не твоя функция! Слушай меня, Ковальчук: помрёт моя Марго — вылетишь отсюда. По судам затаскаю, на всю страну опозорю. Ксюша уже была на телевидении, ещё пойдём. Научишься разговаривать с нормальными людьми!
«Из простых. На наши деньги». Передо мной стоял человек, для которого я была «это», и опять меня не видел. Даже шрама над бровью не узнал. В четыре года я упала с его табуретки; тогда он сказал маме: «Ксюшенька, это опять разбилось». Теперь перед ним был белый халат, а в халате — обслуга.
Пришедшие охранники вывели его. Уже в дверях дядя Стёпа обернулся:
— Без вас найдём! Отдаст почку как миленькая, жизнью нам обязана! А ты работы лишишься!
Вера Тимофеевна растирала плечо.
— Больно?
— Не больнее, чем вам, Ирина Николаевна.
В тот день я позвонила троим. Сначала папе.
— Пап, совпало.
Он помолчал.
— Я знал. Ты моя дочь, у тебя всё совпадает. В своём сейфе я храню твоё прежнее свидетельство о рождении. Мы с мамой сберегли. Это она предложила оставить его на случай, если когда-нибудь потребуется.
Мамы Тани не было четыре года, а её «вдруг» дожило до этого дня.
Следующий номер был Софьи Аркадьевны. В свои восемьдесят она сняла трубку после третьего гудка.
— Софья Аркадьевна, это Ира Ковальчук. Детдом на Вересковой.
— Ирочка… Я ведь говорила тебе: жизнь длинная. Пришли всё-таки?
— За почкой пришли.
— Когда мне быть?
— В четверг, в два часа. Областная больница, третий корпус.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.