Жизнь без прикрасМама посмотрела на дядю Стёпу. Тот повернулся к окну.
— Есть у неё ещё сестра. Старшая. В 1996 году мы её в детдом отдали, — сказала мама уже тише.
Так сообщают неприятную, но необходимую бытовую подробность. Стыда в её голосе не было. Я не двигалась, смотрела на выписку, а цифры перестали различаться.
— Обстоятельства тогда были, — продолжила мама. — Девяностые, без зарплаты сидели. Уйдя с завода, Стёпа стал торговать на рынке. Двоих не потянули бы. Вы же понимаете, двоих не потянули бы.
Почти те же слова. Спустя тридцать лет — в моём кабинете.
— Где сейчас старшая дочь?
— Так вы и найдите! — мама снова заговорила громко. — У вас базы, знакомые, министерства. Нам сказали, в 1998 году её удочерили. А кто забрал, куда — скрывают. Тайна у них! Я её родила, она моя дочь. Ходила и в отдел регистрации, и в опеку, в архив — ничего. Юрист говорит, только суд может помочь, и то надежды мало. Но время-то уходит! Врачам можно запросить по медицинским показаниям. Найдите её. Она обязана.
— Обязана?
Мама раскрыла ладони, будто я усомнилась, обязана ли вода быть мокрой.
— От меня она жизнь получила. Одной почкой может и отплатить. Их у неё две, одной обойдётся. Родной сестре помочь — святое дело.
От подоконника донёсся смешок дяди Стёпы.
— Если она ещё жива. Детдомовские-то… Спилась давно, наверное, или срок мотает. Зато почки, Ксюшенька, у них крепкие. На баланде выросли, всё выдержат.
Мама кивнула и вынула маленькую чёрно-белую фотографию с отломанным уголком.
— Ирина Бондарь её звали, 1991 года рождения. Здесь ей пять. Других снимков не осталось, Стёпа при переезде выбросил. Найдите, а мы, если нужно, оплатим. В разумных пределах, конечно.
Я взяла снимок. Себя на нём узнала не сразу — сперва шапку, съехавшую девочке на нос. Держала фотографию и мысленно приказывала себе: сейчас. Скажи, что это ты. Посмотри на неё и скажи.
Но я молчала.
Наверное, потому, что мама в эту минуту взглянула на золотые часы.
— Стёп, у нас парковка платная. Давай побыстрее.
Я понимала: стоит назвать себя, и разговор сразу перейдёт к тому, когда я сдам анализы. О моей жизни она спрашивать не станет. После тридцати лет разлуки я не хотела услышать первыми именно эти слова.
Я вернула фотографию в папку.
— Поиском доноров наше отделение не занимается. Чтобы разыскать биологических родственников при тайне усыновления, нужно обращаться в суд. Больница этого не решает. Но вашу дочь я готова осмотреть сама. Жду её в десять часов в понедельник.
— Осмотреть! — фыркнула мама. — Её уже тридцать врачей осматривали. Нужна почка, а не ещё один осмотр. Для чего вы тут сидите? Корону нацепили, кабинет себе отгрохали, а помочь — не ваша функция! В министерство напишу. Стёпа, запиши её имя.
Чтобы разобрать надпись на дверной табличке, дядя Стёпа прищурил глаза.
— Ковальчук. ИН.
— Ковальчук, значит. Запомню. За такой разговор с нами ещё пожалеете. Мы не нищие, своего добьёмся.
Дверь за ними хлопнула. Мамин голос ещё доносился из коридора, потом стал отдаляться. Я оставалась за столом. Минута, две, пять. Синяя папка лежала передо мной, папин портрет стоял на полке. Не отрывая взгляда от портрета, я снова и снова слышала в голове, словно заело кассету: «Двоих не потянули бы. Она обязана. Почки у таких крепкие».
Потом я поднялась, заперла дверь и села на пол возле батареи, как когда-то в пять лет в приютской спальне. Впервые за десять лет я плакала.
Вера Тимофеевна, наша старшая медсестра, минут пятнадцать стучалась ко мне.
— Ирина Николаевна, вам нехорошо?
— Нет, мне замечательно. Узнала вот, почём теперь почки детдомовских.
Вечером я приехала к папе. Николаю Юрьевичу семьдесят два года, он живёт в той же квартире, где я выросла. Схема нефрона всё ещё на холодильнике.
Открыв дверь, он посмотрел на меня.
— Садись. Сейчас чай поставлю.
Я рассказала ему всё. Он не перебивал. Затем взял Ритины анализы, перелистал и сказал:
— Фильтрация шесть. Без пересадки месяца три, если не повезёт. При лучшем исходе — полгода. Очередь до неё не дойдёт. Ты это знаешь.
— Знаю.
— А сама в доноры подходишь?
— Не проверяла. Не знаю.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.