После короткого приветствия он неожиданно обратился к Олесе. «Госпожа Коваленко, ваш супруг рассказывал, что вы много лет жили за границей. Позвольте узнать, по чему вы больше всего скучаете?» Андрей внутренне похолодел.
Он уже собирался перевести разговор на другую тему. Но Олеся спокойно улыбнулась. Через мгновение она безупречно ответила на родном языке фон Рейнера.
Андрей застыл. Фон Рейнер сначала удивился, а затем широко улыбнулся. Следующие несколько минут они свободно обсуждали архитектуру старых столиц, музыку и зарубежные университеты.
Потом к разговору присоединился другой иностранный предприниматель. Олеся без малейшей заминки поддержала беседу на его родном языке. Еще через несколько минут зарубежный банкир обратился к ней на третьем языке.
Она столь же легко ответила и ему. Вокруг постепенно собрались гости. Олеся свободно переключалась между тремя языками.
Она не пыталась привлекать внимание, но именно спокойствие и точность ее суждений производили особенно сильное впечатление. Андрей почти не участвовал в разговоре. Он слушал и все яснее понимал, что за три дня не узнал о ней ничего важного.
Особенно болезненным было то, что Олеся не старалась его унизить. Она не смотрела в его сторону с торжеством и не наслаждалась растерянностью человека, который недавно считал, что ее нужно учить держать вилку. Она просто оставалась сама собой.
Именно эта естественность окончательно разрушила удобный образ необразованной продавщицы, который Андрей успел создать. Фон Рейнер смотрел на нее с искренним восхищением. «Господин Коваленко, вы очень скромно рассказывали о супруге. Она удивительная женщина». Андрей смог лишь коротко кивнуть. Когда разговор наконец закончился, он осторожно взял Олесю за локоть…
