Жизнь без прикрасМать тоже несколько раз приезжала в больницу и при любой возможности возвращалась к разговору об Антоне. Говорила о нём так, что было ясно: для неё он давно свой, почти член семьи. Всё, что Наталья слышала от матери и врача, указывало на одно — рядом с ней находился давний, преданный, исключительно близкий человек. Их, судя по всему, связывали серьёзные, тесные отношения, о которых теперь помнили все, кроме неё самой. Её забытьё не было его виной. Он продолжал приходить, терпеливо заботился, и за это следовало испытывать благодарность, причём гораздо большую, чем она умела показать. Наталья понимала это, убеждала себя в этом, но оставаться рядом с ним было мучительно. Хотелось закрыть ладонями уши, чтобы не слышать его, крепко зажмуриться и стиснуть губы. Отгородиться от его присутствия хотя бы так и не двигаться до самого его ухода. Это желание никуда не исчезало оттого, что мать считала его родным, а врач видел в его заботе любовь. Наталья не находила ему объяснения и всё же не могла заставить себя чувствовать иначе.
Наталья осторожно посмотрела на него из-под ресниц. Такой мужчина должен нравиться женщинам: хорошая фигура, дорогая одежда, которую он умел носить. На вид ему нельзя было дать больше тридцати, хотя, возможно, он лишь казался моложе. Тёмные волосы лежали аккуратно, правильные черты сочетались с чистым лбом и внимательными, чуть прищуренными глазами. Всё было на месте, чтобы назвать лицо красивым, но Наталье что-то мешало. Вероятно, тонкие сжатые губы: с ними выражение становилось недобрым, настороженным. Когда он говорил, показывались ровные белые зубы; когда улыбался, лицо почему-то не смягчалось. Наоборот, улыбка лишь выделяла резкость черт и казалась ненастоящей.
Он поднял голову, словно заметил её взгляд, и подмигнул.
— Так вот, дорогая, все тебе кланяются, желают скорее поправиться. Ты спрашиваешь, кто? Да все. И ещё насчёт доверенности: давай займёмся ею сразу, как приедешь домой, не будем откладывать управление фирмой. Мама твоя со мной согласна. Она тоже считает, что показываться на людях тебе рано. Побудешь дома, среди своих, окончательно придёшь в себя. Потом и о свадьбе поговорим, и романтическое путешествие спланируем. Ну, хватит на сегодня, ты, видно, утомилась. Врач меня предупреждал: с виду ты уже бодрая, сильная, а на деле тебе пока тяжело. Я поеду, если позволишь, дел много. Завтра обсудим выписку как следует и решим, как возвращаться домой. Хорошо?
Он встал из-за стола и подошёл совсем близко. Эти минуты давались ей тяжелее прочих. Сейчас обнимет за плечи, за талию, притянет, поцелует в щёку или в лоб — она уже знала, чего ждать. Придётся собрать все силы, чтобы не вздрогнуть, не отодвинуться. Наталья глубоко вдохнула и подняла глаза.
— Да… Спасибо вам. Тебе, Антон. Я благодарна, — смущённо пробормотала она.
— Уже хорошо, — усмехнулся он. — По крайней мере, снова зовёшь меня по имени. Считай, большой шаг вперёд. Отдыхай, дорогая. Мне действительно пора. Увидимся завтра.
Закрыв глаза, она ещё немного посидела после его ухода, затем встала и подошла к маленькому настенному зеркалу. Может быть, собственное лицо поможет вспомнить чужие. Ведь скоро нужно будет заниматься серьёзными делами, выходить замуж, а она ощущала себя маленьким ребёнком, потерявшимся на вокзале. Ни невесты, ни хозяйки предприятия в себе не находила.
Из зеркала смотрела женщина, мало похожая на ту, о которой ей рассказывали. Согласно этим рассказам, она блестяще окончила экономический вуз, несколько лет занималась серьёзным бизнесом, доставшимся после смерти отца. Ездила по миру, каталась на горных лыжах, готовилась к свадьбе. Всё это предполагало совсем другую женщину: уверенную в себе, самостоятельную, привыкшую нести ответственность. Наталья вглядывалась в собственные черты и не находила в них ничего, что помогло бы узнать эту прежнюю себя. Тонкие бескровные губы то и дело норовили задрожать; потому она уже привыкла слегка прикусывать их, удерживая неподвижными. Карие глаза казались потухшими. Ресницы почти всё время прикрывали их, словно заслоняли от окружающего мира. Под острыми скулами резко проваливались бледные щёки. Ни взгляд, ни губы, ни это осунувшееся лицо не напоминали ей счастливую, состоятельную женщину, о которой шла речь.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.