Жизнь без прикрасНе слушалось и тело. Она старалась пошевелить рукой или ногой, дать себе простейшую команду, но ничего не выходило. Только шея услужливо позволяла отвернуть голову, словно в насмешку: чтобы беспомощные слёзы легче утекали в волосы и подушку. Всё остальное будто перестало ей принадлежать.
Позже в этой пустоте начали проступать отдельные ощущения и сведения о себе. Назвать их воспоминаниями было трудно: скорее она понимала что-то, чем вспоминала. Например, из зелёных, красных и жёлтых яблок предпочла бы зелёное. Запах табака был ей совершенно невыносим. Выяснилось и другое: она умела играть в шахматы, знала, как управлять автомобилем. Само умение сохранилось, хотя жизни, в которой она водила машину, вспомнить не удавалось. Но стоило подумать об автомобиле, неизменно возникал один и тот же образ: большой белый джип, а под зеркалом заднего вида — смешной сиреневый игрушечный ёжик. Английский тоже никуда не исчез: она свободно говорила по-английски. Знала, кто такой Бунин, и без объяснений понимала, чем дебет отличается от кредита. Всё это принадлежало ей, оставалось в голове, но не помогало восстановить прошлое. Одно знание не вело к другому, отдельные впечатления не складывались в понятную, связную жизнь. Лоскутки были, а соединить их в целое не получалось. С таким же успехом можно было пытаться собрать целую чашку из посудины, которую истолкли в пыль.
С людьми дело обстояло ещё хуже. Сколько ни напрягалась она, никто из окружавших её не вспоминался. Однажды пришла красивая женщина — прекрасно одетая, умеющая выглядеть моложе своих лет. При виде неё внутри что-то рванулось, шевельнулось и тут же испуганно замерло. Гостья тяжело вздохнула, схватила её за руку и запричитала:
— Доченька, деточка моя, единственная! Как же это вышло, солнышко? Ведь я столько раз просила: не носись на своей дурацкой машине, возьми водителя! Но ты никого не слушаешь — ни меня, ни Антона. А кому, кроме нас, нужно, чтобы тебе было хорошо? Может, теперь, после такого кошмара, ты станешь разумнее и поймёшь, кто тебе близок. Пора уже оценить Антона, всё, что он делает для тебя, для нашей семьи. Ты должна понимать, как многим ему обязана!
Ещё раз громко всхлипнув, женщина поднялась и принялась поправлять макияж, немного пострадавший от переживаний.
— Конечно, мама… Прости, — выговорила дочь.
Слово «мама» далось ей с трудом. Всё, что должно было за ним стоять, так и не вернулось целиком: произнести его она могла, вспомнить до конца всё связанное с матерью — нет. Не понимала она и того, за что требуется благодарить какого-то Антона. Кто он для неё, что такого сделал для семьи, почему мать придавала этому столько значения — всего этого Наталья по-прежнему не знала. Впрочем, о подобных пробелах можно было сказать вслух. Она могла признаться, что не помнит и не понимает, и рассчитывать на сочувствие, по крайней мере со стороны сотрудников клиники. Но было нечто, в чём она боялась признаться даже самой себе. Это не сводилось к забытому имени или событию, о котором можно переспросить. Ей было стыдно за собственное отношение к человеку, столько для неё делавшему. Она мучилась, переживала, не находила этому оправдания и всё же ничего не могла с собой поделать.
Больше всего ей хотелось отдохнуть от человека, сидевшего сейчас за столом. От того самого Антона, которого мать столько раз упомянула в первый свой приход. С тех пор как Наталья очнулась, он не пропустил ни дня: являлся с роскошными букетами, приносил глянцевые журналы, конфеты, фрукты. Брал её руку осторожно, поднимал к губам, но всякий раз словно спохватывался на полпути: отводил, быстро сжимал пальцы и отпускал.
Придраться к нему, казалось, было нельзя. Он не подчёркивал её промахов, обходил неловкие темы, оставался предупредительным и деликатным. Разговаривал спокойно, терпеливо, с уверенностью человека, которому позволено называть её милой, дорогой, любимой. Последнее, правда, произносил редко и будто стесняясь. А может, это ей чудилось. Своим впечатлениям сейчас вообще трудно было доверять.
Наверное, и к Антону она относилась неправильно. Несправедливо, неблагодарно. Человек беспокоится о ней, старается помочь, делает всё ради её возвращения к обычной жизни, а она не может заставить себя ему довериться. Даже лечащий врач несколько раз улыбался, заговаривая о нём:
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.