— Пройдёмте с нами.
— Мы на рейс опаздываем, — возмутилась Ирина Богдановна. — У нас всё оплачено.
— Пройдёмте, — повторил сотрудник уже жёстче.
Их отвели в небольшую служебную комнату. Без окон, с серыми стенами и столом посередине. Ирина Богдановна сразу начала причитать, что у неё давление, что их незаконно задерживают, что она больной человек. Максим пытался держаться уверенно, но пальцы у него подрагивали.
Через несколько минут вошёл тот же сотрудник с бумагами.
— В отношении вас поступило заявление от Дарины Романенко. Речь идёт о незаконном удержании имущества и попытке завладения её денежными средствами.
— Что за бред? — Максим вскочил. — Это моя жена!
— Разберётся следствие.
— У нас самолёт!
— Ваш вылет откладывается.
Ирина Богдановна побледнела.
— Как откладывается? У нас тур! Деньги пропадут!
Сотрудник посмотрел на неё без сочувствия.
— Вы можете сделать один звонок.
Максим достал телефон. Руки дрожали. Он набрал Дарину.
Она как раз укладывала Даню спать в дедовой квартире, когда увидела его номер. Несколько секунд смотрела на экран, потом ответила.
— Дарина! — голос Максима сорвался на крик. — Ты что наделала? Нас задержали в аэропорту!
Она закрыла глаза.
— Какая неожиданность.
— Не издевайся! Нас обвиняют непонятно в чём. Сейчас в отделение повезут. Быстро забери заявление.
— Нет.
— Дарина, ты понимаешь, что творишь? Маме плохо, она плачет, билеты пропадают!
— А когда ты забирал мой ноутбук, тебе было нормально?
— Я не забирал! Я просто… хотел, чтобы ты одумалась.
— Ты лишил меня рабочего инструмента. Ты пытался потратить деньги ребёнка. Ты собирался улететь, оставив меня одну.
— Мы бы потом всё решили.
— Мы уже всё решили, Макс. Только теперь не дома, а официально.
Он молчал несколько секунд. На заднем плане было слышно, как Ирина Богдановна всхлипывает и что-то шепчет.
— Дарина, — сказал он уже тише, — не ломай мне жизнь.
Она посмотрела на спящего сына.
— Ты сам начал её ломать.
И отключилась…
