Дарина прислушалась к себе. Впервые за долгое время голова не гудела так страшно.
— Немного. Спасибо.
— Садись. Сегодня дел много.
Он налил ей чашку.
— Сначала поедешь в банк и выпустишь новую карту. Потом — в полицию. Будем писать заявления.
Дарина замерла.
— Какие заявления?
— Первое — о том, что муж забрал твой ноутбук и не возвращает. Это не семейная шутка, а хищение имущества. Второе — о попытке завладеть твоими деньгами. Он имел доступ, давил, угрожал, пытался оплатить поездку без твоего согласия.
— Но он же не успел снять деньги.
— Попытка тоже имеет значение. И чем раньше всё зафиксируем, тем лучше.
Дарина сжала чашку обеими руками.
— Мне страшно.
— Нормально. Страшно всем. Важно, что ты всё равно пойдёшь. Я буду рядом.
После завтрака Дарина поехала в банк. Новую карту ей оформили быстро. Пока сотрудница проверяла документы, Дарина сидела напротив и думала, что ещё вчера была уверена: её главная проблема — не дать Максиму снять деньги. Теперь же ей казалось, что проблема шире, глубже, темнее. Она уже не знала, что он может сделать.
Из банка они с дедом отправились в местное отделение полиции.
В дежурной части молодой сотрудник сначала смотрел скучающе, но Григорий Матвеевич умел говорить так, что люди невольно выпрямлялись.
— У моей внучки незаконно удерживают рабочий ноутбук и пытались завладеть её средствами, предназначенными для ребёнка, — сказал он сухо.
Их провели в кабинет.
Следователь, мужчина средних лет с усталым лицом, слушал внимательно. Дарина рассказывала всё заново. На этот раз — с датами, суммами, именами, подробностями. Дед сидел рядом и иногда коротко уточнял:
— Угроза была утром.
— Карта заблокирована после этого.
— Ноутбук забран при свидетелях — мать мужа присутствовала.
— Вылет сегодня.
Когда Дарина назвала время рейса, следователь поднял глаза.
— Регистрация уже должна начаться.
— Тем лучше, — спокойно сказал дед. — Значит, они ещё не улетели.
Следователь посмотрел на него внимательно.
— Нужно основание для проверки.
— У вас на столе два заявления, — отрезал Григорий Матвеевич. — И информация, что гражданин, в отношении которого подано заявление, пытается покинуть страну.
В кабинете повисла пауза.
Следователь вздохнул, взял телефон.
— Передам данные в линейный отдел аэропорта. Пусть проверят.
Дарина сидела неподвижно. Сердце билось так громко, что она почти не слышала слов.
В это же время Максим и Ирина Богдановна стояли в очереди на регистрацию.
Они были довольны. Ирина Богдановна в новом ярком платье держала сумочку обеими руками и сияла, как женщина, которая наконец получила своё.
— Представляешь, Максик, — щебетала она, — ещё немного, и мы будем у моря. Солнце, пляж, питание включено. Я оживу, вот увидишь.
— Конечно оживёшь, мам, — улыбался Максим.
Он чувствовал себя правым. Более того — победителем. Да, пришлось занять деньги. Да, Дарина устроила истерику с картой. Но после возвращения он заставит её всё компенсировать. Куда она денется с ребёнком? Подуется и перестанет.
Очередь двигалась медленно. Наконец девушка за стойкой пригласила их подойти.
Максим протянул паспорта и билеты. Сотрудница улыбнулась, провела документы через сканер — и улыбка исчезла. Она нахмурилась, что-то проверила на экране.
— Одну минуту, пожалуйста.
— Что-то не так? — насторожилась Ирина Богдановна.
— Сейчас уточню.
Девушка ушла за перегородку. Вернулась она не одна, а с двумя сотрудниками полиции.
— Максим Дорошенко? Ирина Богдановна Дорошенко? — спросил один из них.
Максим почувствовал, как внутри неприятно провалилось.
— Да. А что случилось?
