Утро началось с тишины. Олеся проснулась в восемь и по старой привычке сразу потянулась к телефону, ожидая увидеть десятки упрёков. Экран был чистым: заблокированные номера не могли добраться до неё. Это ощущение свободы оказалось почти пугающим. Никто не требовал немедленно приехать. Никто не спрашивал, почему она ещё не встала. Никто не назначал ей обязанности на день.
Она быстро оделась, выпила кофе из бумажного стаканчика в гостиничном холле и ещё раз проверила список. Роман уехал в командировку вечером, это она знала по его рабочему календарю. Времени было немного, но достаточно, чтобы забрать то, что принадлежало ей.
Ровно в девять раздался звонок. На пороге стояли Марта с большим термосом и Андрей, её муж, а за его спиной — двое крепких приятелей, Лев и Назар.
— Привет, боец, — Марта обняла Олесю. — Готова?
— Не знаю, — честно ответила та. — Но надо.
— У нас внизу машина, — сказал Андрей. — Мебель вынесем быстро. Ты только показывай, что брать.
Квартира встретила их запахом освежителя, которым Лариса Григорьевна любила опрыскивать комнаты после своих проверок, и знакомым одеколоном Романа. Олеся открыла дверь своим ключом и на мгновение задержалась в прихожей. Три года она возвращалась сюда после работы, старалась сделать это место домом, выбирала шторы, раскладывала книги, мыла кухню, покупала посуду. Теперь стены казались чужими, будто она вошла в съёмную квартиру после прежних жильцов.
— Список, — деловито сказала Марта. — Не зависай. Чем быстрее начнём, тем легче закончить.
Следующие два часа превратились в слаженную, почти рабочую операцию. Андрей, Лев и Назар выносили диван, коробки, технику. Марта помогала упаковывать одежду, книги, документы, посуду. Олеся шла из комнаты в комнату и проверяла, чтобы не взять лишнего и не оставить своего. Каждая вынесенная коробка будто вынимала из квартиры кусок её прежней жизни.
В гостиной Марта остановилась у комода.
— Это брать будешь?
В руках у неё была свадебная фотография в рамке. Олеся посмотрела на снимок. Она — в белом платье, с усталой, но счастливой улыбкой. Роман рядом. А между ними, чуть ближе к сыну, Лариса Григорьевна, положившая ладонь ему на плечо так, будто даже в день свадьбы напоминала: он прежде всего её. Невеста на фото была сдвинута к краю кадра.
— Нет, — сказала Олеся. — Пусть остаётся.
Когда большая часть вещей была собрана, квартира опустела странно и резко. Там, где стоял диван, остался прямоугольник более светлого пола. На кухне зияли пустые места от техники. В шкафах стало свободно. Олеся прошлась по комнатам последний раз и зашла в спальню. У шкафа Романа она остановилась.
Она не собиралась рыться в его вещах, но верхний ящик, где он держал документы, был приоткрыт. Среди бумаг выглядывал плотный банковский конверт. Олеся взяла его почти машинально. Внутри лежал договор о депозите на имя Романа. Сумма заставила её на секунду задержать дыхание: триста тысяч. Дата открытия — полгода назад.
Полгода назад они обсуждали ремонт ванной. Роман тогда говорил, что денег нет, что нужно потерпеть, что сейчас у семьи сложный период. Олеся взяла кредит на свою зарплатную карту и до сих пор платила за тот ремонт. А у него, оказывается, спокойно лежали сбережения.
— Олеся, ты там? — позвала Марта из коридора.
— Сейчас.
Олеся сфотографировала документ, аккуратно вернула лист в конверт и оставила его там, где нашла. Копию снимка она отправила себе в облако: пусть юрист решит, как правильно поступить. Сердце стучало чаще, но эта находка не ломала её. Скорее, ставила последнюю печать на решении, которое уже было принято…
