К операции готовились до наступления темноты. В распоряжении полиции уже находились бумаги из заброшенного дома и дополнительные материалы, которые передала Оксана. Двое надёжных сотрудников согласились поддержать Богдана. Каждый понимал, что люди Григория могут оказать сопротивление.
Ночью группа вошла в здание. Коридоры казались безлюдными, но в дальнем кабинете горел свет. Григорий не пытался скрыться — он ждал их, словно заранее решил превратить неизбежное столкновение в последнюю демонстрацию власти.
— Значит, вот ваш ход, — усмехнулся он, когда Роман появился в дверях. — Вы действительно решили, что способны разрушить всё, что я создавал годами? Не стоит загонять человека в угол.
Роман остановился напротив. Пять лет потерянной жизни, письма Оксаны и угроза сыну соединились в одном тяжёлом чувстве, но он заставил себя не поддаться ярости.
— Ты сам разрушил всё, к чему прикасался. Теперь отвечать придётся тебе.
Люди Григория попытались преградить путь, однако полицейские быстро их обезвредили. Лишившись защиты, хозяин кабинета сорвался. Привычное спокойствие исчезло, голос загремел в тесной комнате.
— Я защищал свою семью и своё наследие! Мне нужен был порядок, а вы все хотели его уничтожить!
Когда люди Григория были обезврежены и помещение перешло под контроль полиции, в коридоре послышались шаги подкрепления. Вместе с прибывшими сотрудниками и под их охраной вошла Оксана.
— Семью ты не защищал, — произнесла она. — Ты превратил её в собственность. Всё, что рушится сегодня, разрушил ты сам.
Документы, показания задержанных и материалы полиции не оставляли Григорию возможности выкрутиться. На него надели наручники. Человек, привыкший управлять чужими страхами, оказался бессилен.
Когда его выводили, он повернул голову к дочери.
— Ты ещё пожалеешь.
Оксана выдержала его взгляд.
— Больше ты ничего у нас не отнимешь.
Опасность ещё не исчезла окончательно: впереди оставались следствие и суд. Но в ту ночь Роман впервые позволил себе поверить, что Максим будет в безопасности, а власть Григория уже не восстановится…
