Жизнь без прикрас— А дом на Лозовой, четырнадцать? — спросил Виктор.
Дед почесал затылок.
— Это Тонин дом, что ли? Который заколоченный стоит? Так Тоня померла года три назад, внучка наследство приняла, но не приезжает. Столичная она, а может, с провинции, не помню. Тебе туда зачем?
— Внучка разрешила пожить.
— А, ну тогда ладно. Хороший дом, крепкий. Тоня хозяйственная была, все в порядке держала. Колодец там, правда, почистить надо бы, и крыша подтекает в одном месте. Но жить можно.
Дом открылся за поворотом, и Виктор не поверил глазам. Он ожидал увидеть развалюху (ну какой еще дом в вымирающей деревне?), но перед ним стоял настоящий терем. Не огромный, не вычурный, а именно терем: резные наличники на окнах, высокое крыльцо с навесом, веранда вдоль всего фасада. Сруб из толстых бревен, потемневших от времени, но целых. Яблони в саду — старые, узловатые. Забор, покосившийся, но еще стоящий. Калитка с щеколдой в виде кованой птицы…
— Тоня мастерица была, — сказал дед уважительно. — Сама резьбу делала, представляешь? Муж ее помер, так она одна всю жизнь и прожила. И дом в порядке держала, и огород, и козу держала почти до самой смерти.
Виктор расплатился, попрощался и толкнул калитку. Она открылась с протяжным скрипом, и он пошел по дорожке, выложенной плоскими камнями, к крыльцу. Третий кирпич от ступенек… Он нагнулся, подцепил, нашел ржавый ключ. Дверь открылась тяжело, с усилием, будто дом не хотел впускать чужака. Внутри пахло сухой пылью, старым деревом и чем-то еще — травами, что ли? На стенах висели пучки засушенных растений, на полках громоздились банки с чем-то непонятным, на подоконниках стояли горшки с мертвыми цветами.
Виктор прошел через сени в большую комнату. Печь, настоящая наша печь, беленая, с лежанкой. Стол, накрытый скатертью. Буфет с посудой за стеклянными дверцами. Кресло-качалка у окна. На стене старые фотографии в рамках: молодая женщина с толстой косой, она же постарше с маленькой девочкой на руках, та же девочка лет десяти в школьной форме. Он подошел ближе, всмотрелся. Девочка на фотографии была похожа на Дашу: те же глаза, широко расставленные, тот же разлет бровей.
— Ну вот, — сказал Виктор вслух, и собственный голос показался неуместным в этой тишине. — Приехал.
Он сел в кресло-качалку, откинулся на спинку и вдруг понял, что засыпает. Тело гудело от усталости, от ледяной воды, от нервного напряжения. Глаза закрылись сами собой, и последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в сон, — солнечный луч, падающий через пыльное стекло на выцветший половик.
Проснулся он от холода. Печь давно не топилась, и дом промерз насквозь, несмотря на мартовское солнце. Виктор встал, потянулся (спина ныла после кресла) и пошел осматривать хозяйство. Дрова были сложены в сарае аккуратными поленницами под навесом. Березовые, хорошо просушенные. Он натаскал в дом, растопил печь (спасибо деревенскому детству у бабки в другой области, не забыл еще как). Пока печь разгоралась, обследовал кухню. Крупы в банках давно превратились в труху, сахар закаменел, но соль была хорошая, и подсолнечное масло в бутылке еще не прогоркло. В подполе нашелся запас картошки — сморщенной, проросшей, но съедобной — и банки с соленьями: огурцы, помидоры, грибы.
— Тоня, спасибо тебе, — сказал Виктор, вылезая из подпола с трехлитровой банкой огурцов.
Он сварил картошку, открыл огурцы, нашел в буфете початую бутылку водки и налил себе рюмку. За окном темнело, печь гудела, отдавая тепло, и впервые за четыре года Виктор почувствовал что-то похожее на покой. Он выпил за Тоню, которую никогда не видел. За Дашу с дочкой. За Вадима с его хлебом и мятыми купюрами. За себя — потому что выжил. Потому что вышел. Потому что почему-то оказался здесь, в этом теплом доме с резными наличниками, и мог просто сидеть, есть картошку с огурцами и никуда не торопиться.
Утром он занялся домом всерьез. Вымел пыль, выбросил мертвые цветы, перебрал запасы. В сарае нашел инструменты — старые, советские, но добротные: молоток, пилу, стамески, рубанок. Руки соскучились по работе, и Виктор взялся за калитку, которая совсем разболталась на петлях.
— Эй, мужик!
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Щиро дякую за щиру і змістовну розповідь життєву справжню я не читала а проживала разом з ними