Жизнь без прикрасДома Виктор первым делом заглянул в детскую. Варенька спала, разметавшись по кроватке, обняв плюшевого медведя, которого она называла Дружком и с которым не расставалась ни на минуту. В соседней комнате похрапывала Тамара Ильинична. Она приезжала в столицу регулярно — помогать с внучкой, хотя Варенька была ей такой же внучкой, как Виктору дочерью.
— Иди спать, — шепнула Даша. — Я еще посижу немного.
Он кивнул, поцеловал ее в макушку и пошел в спальню. Разделся, лег, закрыл глаза и мгновенно провалился в сон. Глубокий, без сновидений, как после хорошо сделанной работы.
Утром его разбудил звонок. Незнакомый номер, столичный.
— Виктор Анатольевич Тесля?
— Да.
— Вас беспокоит министерство здравоохранения. Не могли бы вы подъехать сегодня к четырнадцати часам? Есть разговор.
Он сел в кровати, протирая глаза.
— Какой разговор?
— Это лучше обсудить лично. Адрес продиктовать?
Министерство встретило его гулкими коридорами и запахом старых бумаг. Виктор шел за секретаршей, молодой девушкой на каблуках, и чувствовал себя неуютно. Последний раз он был в государственном учреждении на суде, и воспоминания были не из приятных. Кабинет заместителя министра оказался большим, светлым, с портретом президента на стене и видом на реку. За столом сидел мужчина лет пятьдесят — седой, подтянутый, в дорогом костюме.
— Виктор Анатольевич. — Он встал, протянул руку. — Рад познакомиться. Меня зовут Руслан Владиславович Руденко.
— Взаимно.
— Присаживайтесь. Чай? Кофе?
— Кофе, если можно.
Пока секретарша колдовала над кофемашиной, Руденко разглядывал Виктора — спокойно, оценивающе, как хирург разглядывает снимок перед операцией.
— Вы, наверное, удивлены, — сказал он наконец.
— Есть немного.
— Я объясню. Мы — то есть министерство — следим за вашей историей уже давно. С момента пересмотра дела. Ваш случай… показательный.
— В каком смысле?
Руденко побарабанил пальцами по столу.
— Система несовершенна. Мы это знаем. Хороших врачей выдавливают, плохие — остаются. Бюрократия, коррупция, личные связи. Вы стали жертвой всего этого. И при этом не сломались. Вернулись, работаете, спасаете людей.
— Я просто делаю свою работу.
— Именно. Просто делаете. В этом и ценность.
Секретарша принесла кофе — густой, ароматный, в тонкой фарфоровой чашке. Виктор сделал глоток, ожидая продолжения.
— У нас есть программа, — сказал Руденко. — Пилотный проект. Мобильные медицинские бригады для сельской местности. Квалифицированные врачи, современное оборудование, регулярные выезды в районы, где нет нормальной медицины. Финансирование центральное, бюрократия — минимальная.
— И вы хотите…
— Хотим предложить вам возглавить одну из бригад. Ваша территория. Верболожье и окрестности — около тридцати населенных пунктов. Вы там уже работаете неофициально. Мы предлагаем сделать это официально.
Виктор молчал. Предложение было неожиданным и заманчивым.
— Условия?
— Зарплата достойная, не обидим. График гибкий: неделя в поле, неделя в столице. Операционная практика сохраняется, в клинике останетесь на полставки. Команду наберете сами: терапевт, медсестры, фельдшер. Машину дадим, оборудование по списку.
— Почему я?
Руденко улыбнулся впервые за весь разговор.
— Потому что вы уже это делаете. Бесплатно, в свободное время. Потому что вас там знают и вам доверяют. И потому что вы не карьерист. Вам не нужен кабинет в министерстве или звание. Вам нужно лечить людей. Таких врачей мало.
Виктор допил кофе, поставил чашку на блюдце.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Неделя вас устроит?
— Устроит.
Они попрощались рукопожатием, и Виктор вышел из министерства в серый столичный полдень. Голова гудела от мыслей.
Вечером он рассказал Даше. Она слушала молча, не перебивая, накручивая на палец прядь волос (ее привычка, когда она думала о чем-то серьезном).
— И что ты решил? — спросила она, когда он закончил.
— Пока ничего. Хотел с тобой посоветоваться.
— Со мной?
— Ты — моя семья. Это касается нас всех…
Она улыбнулась той особенной улыбкой, которую он научился распознавать за два года вместе. Улыбкой, которая значила «ты сказал что-то правильное».
— Ты же уже решил, — сказала она мягко. — Я вижу по глазам.
— Может быть.
— Тебе это нужно. Верболожье, деревня, эти люди… Ты там ожил, помнишь? Когда приехал, был как тень. А потом… расцвел.
— Красивое слово.
— Правильное слово. — Она встала, подошла к нему, села на колени, обняла. — Соглашайся. Мы справимся. Неделя там, неделя здесь — это не конец света. Вареньке полезно будет на воздухе, да и мне тоже. Я могу работать удаленно, начальство согласится.
— Ты уверена?
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Щиро дякую за щиру і змістовну розповідь життєву справжню я не читала а проживала разом з ними