До дома я добралась только вечером. Калитка была закрыта на новый замок, чужой, блестящий, ровный. На веранде стояли два мешка сухой смеси. Один уголок был надорван, серый порошок просыпался на доску.
За забором скрипнула соседская калитка.
— Олесенька? — позвала София Андреевна.
Она вышла в вязаной кофте и старом платке, в руках держала миску с очистками. Она всё ещё носила очистки «курам», хотя кур у неё давно не было.
— Вы видели, кто приезжал? — спросила я.
Она оглянулась на свой дом.
— Видела. В пятницу. Твой отец, мать твоя и мужчина такой плотный. У калитки стояли, потом в дом пошли.
— Ключи передавали?
София Андреевна поджала губы.
— Видела. Отец ему связку отдал. Я ещё подумала: чего это он хозяйничает, если ты в отъезде?
— Вы сможете подтвердить?
— Смогу, конечно. Я правду скажу.
Впервые за весь день воздух вошёл в лёгкие нормально.
— Спасибо.
— Лесь, — она подошла ближе к забору, — ты с матерью осторожнее. Она вчера ко мне заходила, спрашивала, не болтала ли я тебе лишнего.
— Что говорила?
— Что семья должна держаться вместе. Что ты горячая. Что Назар слабый, его жалеть надо.
Я усмехнулась.
— Его все жалеют.
— А тебя кто? — тихо сказала София Андреевна и сразу посмотрела на дорогу, будто испугалась собственных слов…
