Я вдруг поняла, что для них разговор уже состоялся без меня. Они распределили роли, придумали моё согласие, потратили деньги, отдали ключи, а теперь требовали только одного — чтобы я вошла в заготовленную для меня фразу и подтвердила её своим молчанием.
Я пошла в прихожую.
— Адрес покупателя.
— Не дам, — сказал отец из кухни.
— Тогда пойду в полицию.
Он вышел за мной. Лицо у него пошло красными пятнами.
— Ты совсем с ума сошла? Родного отца потащишь?
— Ты продал мой дом.
— Я взял задаток. Дом ещё не переоформлен.
— И ключи отдал.
— Ключи, ключи, — передразнил он. — Мужик ремонт смотреть будет. Материалы уже заказал.
— Материалы?
Это слово стало ещё одним камнем. Не в сердце даже — в какую-то сумку внутри, которая уже тянула вниз.
Я набрала Данила прямо из прихожей.
— Лесь, ты вернулась? — он ответил сонно, но быстро собрал голос.
— Мне нужен Мирон Левицкий. Он купил дом. Мой дом. У моих родителей.
Пауза была короткой.
— Чёрт. Ты где сейчас?
— У них.
— Одна никуда не езди. Скинь адрес дома и всё, что есть. Я подниму объявление.
Отец выхватил у меня телефон. Не ударил, просто резко забрал.
— Не выноси это наружу.
Я протянула руку.
— Отдай.
— Сначала успокоишься.
Раньше его роста, голоса и тяжёлого взгляда хватало, чтобы я отступила. Теперь — нет.
— Отдай телефон, папа.
Мама за его спиной зашептала:
— Степан, отдай. Не надо.
Он бросил телефон на тумбу так, что чехол ударился о зеркало. Вызов ещё шёл.
— Лесь? — донёсся голос Данила из динамика. — Я всё слышал. Выходи оттуда.
Я взяла телефон.
— Сейчас выйду, — сказала я.
В подъезде пахло кошачьим кормом и холодной пылью. На первом этаже соседка несла пакет с картошкой, поздоровалась, я ответила чужим голосом. Данило перезвонил через десять минут, когда я стояла на остановке и смотрела, как автобус открывает двери, а я всё равно не сажусь.
— Объявление нашёл, — сказал он. — Фото твои: зелёная калитка, яблоня с подпоркой, веранда с облупившейся краской.
— Да.
— Висело три дня. Сняли в пятницу вечером. Продавец указан Степан, телефон твоего отца. Цена сильно ниже рынка.
— Мне нужен покупатель.
— Уже ищу. Ты сказала Левицкий? У него складской офис возле рынка, оптовая база. Я попробую договориться.
— Я сама поеду.
— Не геройствуй. Если у него расписка или договорённость, разговор будет неприятный.
— Какая расписка?
Данило выдохнул.
— При задатке часто пишут расписку. Если они туда вписали тебя…
Он не договорил.
— Я ничего не подписывала.
— Я знаю. Но бумага может существовать.
С отцом можно было спорить голосом. С бумагой спорили уже иначе…
