Назар рассказал, что ночью не спал и услышал за дверью разговор Богдана по телефону. Отец велел собеседнице начинать сразу после того, как мы высадим его у станции, но прежде обязательно убедиться, что мы уехали в гипермаркет. Затем он сказал, что всё должно выглядеть как случайное короткое замыкание: неисправность проводки не должна вызвать подозрений.
У меня похолодели руки. Наш дом был построен недавно, а монтаж проводки мы с Богданом контролировали особенно тщательно. Я спросила, уверен ли Назар в услышанном и узнал ли голос на другом конце. Сын без колебаний ответил, что с папой говорила бабушка Лариса Павловна. Её недавний визит, настойчивые оправдания Богдана и странное внимание к его трудностям внезапно обрели иной смысл.
— Не надо домой, мамочка. Мне страшно, — повторил Назар.
В другое время я могла бы решить, что ребёнок неверно понял взрослую фразу или смешал сон с явью. Но всё, что происходило в последние недели, не позволяло отмахнуться. Я завела машину и поехала не к дому, а к маленькой кофейне неподалёку. Оставив автомобиль там, взяла сына за руку. Мне было страшно приближаться к нашей улице, однако ещё страшнее — ничего не проверить.
Мы шли молча. Ладонь Назара была горячей и влажной, но он не просился назад. За поворотом я выбрала место, откуда хорошо просматривался участок, и мы укрылись за широким стволом старого дуба. Дом стоял таким же светлым и мирным, каким был утром. В окнах отражалось небо, на газоне не двигалась ни одна ветка. Несколько минут я уже начинала сомневаться в себе.
Затем у ворот остановился знакомый серебристый седан. Из него вышла Лариса Павловна. Она огляделась, достала из небольшой сумки предмет и направилась к двери. Свекровь не позвонила. В её пальцах блеснул запасной ключ, который когда-то дала ей я сама. Лариса Павловна открыла замок, быстро проскользнула внутрь, и дверь за ней закрылась…
