— Сначала мне нужно понять, что происходит.
Она сказала это тихо, почти себе.
— Потому что если это не случайность…
— Это не случайность, — произнёс он ровно. — Повреждение от износа выглядит иначе. Коррозия тоже. Здесь ровный надрез. Инструментом. Сознательно.
Марина знала, что он прав. Но когда он произнёс это вслух, всё стало окончательно настоящим.
Она достала телефон. На экране на секунду появилась одна слабая полоска связи. Марина попыталась набрать Романа. Звонок не прошёл. Она написала сообщение, но значок отправки завис. Тогда она убрала телефон обратно.
— Вы давно здесь работаете? — спросила она, лишь бы не сидеть в тишине наедине с собственными мыслями.
— Четыре года.
— В лесничестве?
— Да. Участок недалеко от посёлка. Я объезжал дальнюю часть и возвращался.
— И часто останавливаетесь ради незнакомых людей на трассе?
Он немного помолчал.
— Если вижу, что человек один и машина стоит, останавливаюсь. Здесь глухо. До ближайшей заправки семнадцать километров.
Марина представила, как пошла бы пешком вдоль этой дороги — в светлой куртке, в обуви, не рассчитанной на километры по обочине, с телефоном без связи. Или хуже: снова попыталась бы завести машину и поехала, не зная, что тормоза в любой момент могут отказать.
— Спасибо, — сказала она снова.
Теперь это было не вежливое слово, а настоящее.
Тарас коротко кивнул.
Дорога петляла через лес. Машину мягко покачивало на неровностях, и в этом ровном движении Марина вдруг почувствовала странную вещь. Не спокойствие — до спокойствия было далеко. Скорее ощущение, что рядом находится человек, присутствие которого имеет вес. Не потому, что он спас её, хотя это было правдой. А потому, что в нём не было ничего показного.
Он не суетился, не изображал заботу, не пытался понравиться. Просто делал то, что считал нужным.
И этого оказалось достаточно.
Справа между деревьями на несколько секунд блеснула вода. Небольшое лесное озеро, тёмное и неподвижное. Марина смотрела на него, пока оно не исчезло за поворотом.
— Долго ещё? — спросила она.
— Минут двадцать пять.
Она кивнула.
Двадцать пять минут — немного. Но почему-то ей показалось, что эти минуты уже отделяют её прежнюю жизнь от чего-то другого, чему пока не было названия.
Дорога к посёлку была неровной и непрямой. Она то поднималась на пологие возвышенности, то уходила в низины, где над асфальтом ещё держалась влажная прохлада. Тарас вёл машину уверенно, не делая лишних движений. Так водят люди, которые давно знают каждый поворот и больше не думают о дороге отдельно от себя.
Марина сидела прямо, сложив руки на коленях. Снаружи она выглядела спокойной. Внутри продолжала раскладывать случившееся на факты.
Первый факт: тормозная трубка была надрезана намеренно.
Второй: последний доступ к машине имел сервис Павла Коваленко.
Третий: Павел — отец Олеси.
Четвёртый: Олеся сама предложила эту мастерскую за неделю до свадьбы.
Именно на четвёртом факте что-то внутри болезненно сжалось. Не от страха. От нежелания идти дальше. Потому что дальше начиналась территория, где приходилось сомневаться в человеке, который восемь лет был почти частью семьи.
— Давно вы знаете эту подругу? — спросил Тарас.
Марина повернулась к нему. Он смотрел на дорогу, но она поняла, что её молчание он считывал не хуже слов.
— Восемь лет. С университета.
— Это долго.
— Да.
— И сервис предложила она.
Это не звучало как вопрос.
Марина медленно кивнула.
— Я не хочу делать выводы раньше времени. Может быть, это мастер. Может быть, он перепутал машину. Может быть…
— Надрезать трубку на две трети — не ошибка, — сказал Тарас без нажима. — Но выводы действительно лучше делать после того, как станет понятно, кому это было нужно.
— Кому это было нужно, — повторила она.
И подумала о Романе.
Он ждал её в доме. Послезавтра должна была состояться свадьба. Белый шатёр, сто двадцать гостей, пионы вдоль прохода, платье со шлейфом.
Кому нужно, чтобы она не доехала?
Марина закрыла глаза на секунду.
Нет. Это слишком.
Она снова посмотрела в окно.
— Расскажите мне про лесничество.
Тарас скосил на неё взгляд.
— Про лесничество?
