Оксана ушла с линии удара, перехватила руку Кривого и направила его же силу вниз. Он потерял равновесие и ударился коленями о мёрзлую землю. Второй нападавший попытался схватить женщину сзади, но получил тяжёлым вещмешком в плечо и отлетел к ограде. Остальные на мгновение растерялись: их послали напугать одинокую бывшую заключённую, а перед ними оказался противник, который двигался быстрее и точнее каждого из них.
Оксана не преследовала тех, кто отступал. Ей нужно было оставить одного на ногах, чтобы послание дошло до хозяина. Когда трое уже лежали среди сухой травы, четвёртый попятился к машине. Оксана велела передать Олегу, что придёт за своей долей. Но долей теперь считала не квартиру и не деньги, а его спокойную жизнь, построенную на чужой крови.
Машина сорвалась с места и обдала могилы гравием. Оксана вернулась к металлической табличке, поправила землю и пообещала матери снова прийти. Горе не исчезло, но обрело направление. Оно перестало давить изнутри и превратилось в холодную, собранную решимость.
У кладбищенских ворот стоял телефонный автомат. Оксана опустила монету и набрала номер, который помнила десять лет. Трубку долго не снимали. Наконец ответил усталый мужской голос.
— Мирон Павлович, это Оксана Гнатюк.
На другом конце воцарилась тишина. Старый мастер переспросил, действительно ли она жива. Оксана сообщила, что ей нужны документы по заводским складам и старым поставкам металла — те, которые Олег прятал ещё до её ареста. Она назначила встречу на рассвете у заброшенного причала и попросила достать несколько патронов для старого охотничьего ружья отца.
Мирон Павлович пытался отговорить её. Он сказал, что Кравченко убивает людей за куда меньшую угрозу. Оксана ответила, что Олег уже пытался уничтожить её и теперь наступила очередь должника бояться. Она повесила трубку прежде, чем старик успел возразить.
До рассвета оставалось несколько часов. Переночевать Оксана решила в заброшенном цехе неподалёку от комбината. Она лежала на сухих досках, положив вещмешок под голову, и слушала, как ветер гоняет по крыше куски жести. Сон пришёл быстро. В нём мать сидела у кухонного окна, отец заводил часы, а квартира ещё пахла свежей краской. Проснувшись, Оксана несколько секунд не понимала, почему вокруг так холодно.
На рассвете к причалу пришёл Мирон Павлович. Он постарел, сильно сутулился и опирался на трость. Вместо долгих приветствий мужчина протянул Оксане свёрток с патронами и тонкую папку. В ней были копии старых накладных, которые он сохранил после закрытия одного из складов. Несколько вагонов металла числились прибывшими, хотя фактически их перенаправили на частные площадки. Под документами стояли подписи Олега и Левченко.
— Этого мало для суда, — сказал Мирон Павлович. — Они назовут бумаги подделкой.
— Значит, мне понадобится оригинал.
Старик рассказал, что в административном корпусе комбината сохранился старый сейф. Олег использовал его для денег и личных записей, потому что не доверял даже ближайшим помощникам. Ночами предприятие охраняли люди Кравченко, а в складских помещениях держали партии контрафактного спиртного.
Оксана спрятала документы под одежду. Мирон Павлович хотел проводить её, но она запретила. Чем меньше людей будут рядом, тем труднее Олегу найти рычаг давления. На прощание старик сказал, что отец Оксаны собирал доказательства ещё до её ареста и, возможно, оставил нечто важное в городском архиве. Тогда эти слова показались Оксане лишь воспоминанием напуганного пожилого человека. Позже она поймёт, что это была самая ценная подсказка.
Комбинат окружал длинный бетонный забор. На воротах проступал ржавый контур снятой эмблемы, по верхнему краю тянулась проволока. Когда-то здесь работали тысячи людей и круглые сутки гремели станки. Теперь большую часть оборудования распилили и вывезли, а пустые цеха служили перевалочной базой для Олега.
У боковой калитки дежурил Николай Остапович Коваль, бывший мастер литейного цеха. Он узнал Оксану не сразу, затем отшатнулся и перекрестился. Старик был уверен, что она погибла в колонии. Услышав просьбу пропустить её на территорию, Николай Остапович испугался. Он предупредил, что в административном здании находятся вооружённые охранники, а возле складов принимают ночную партию товара.
— Наши отцы строили этот комбинат не для того, чтобы Кравченко разбирал его на куски, — сказала Оксана. — Мне нужен кабинет расчётного отдела.
Старик долго смотрел на неё, затем отодвинул засов. Перед тем как Оксана вошла, Николай Остапович снял со стены старую сигнальную ракетницу с единственным патроном. Её держали в сторожке на случай пожара. Он протянул оружие Оксане и сказал, что теперь тревогу здесь всё равно поднимать некому.
Оксана спрятала ракетницу в вещмешок, проскользнула во двор и растворилась между тёмными корпусами. Каждый проход был ей знаком. Здесь она впервые вышла на работу, здесь отец учил её не бояться сложных механизмов, здесь Олег и Левченко украли её имя.
У главного входа стояла тёмная машина, двое охранников курили на крыльце. Оксана обошла здание и нашла старую пожарную лестницу. Ржавые ступени дрожали под весом, пальцы немели от холодного металла. Через незапертое окно она попала в служебное помещение второго этажа.
В коридоре пахло пылью, сигаретами и старой краской. Дверь бывшего бухгалтерского кабинета запиралась на простой замок. Оксана открыла его тонкой стальной пластиной и вошла. На столе стоял новый аппарат связи, рядом громоздились папки с накладными. У стены сохранился массивный сейф, установленный отцом много лет назад.
Код Оксана помнила: даты рождения родителей, поставленные в обратном порядке. Диск повернулся с тихим щелчком. За тяжёлой дверцей лежали пачки наличных, оружие и синяя тетрадь в потёртом дерматиновом переплёте. Деньги Оксана не тронула. Она раскрыла тетрадь и увидела имена, даты, суммы выплат чиновникам, полицейским и руководителям складов.
На последних страницах сохранилась запись десятилетней давности. Напротив её фамилии стояла сумма, выплаченная Левченко за быстрое обвинение и нужный приговор. Ниже Олег собственной рукой отметил расходы на выселение Марии Степановны и переоформление квартиры. Оксана несколько раз перечитала строки, пока буквы не перестали расплываться.
Шаги в коридоре заставили её погасить фонарь. Дверь открылась, в кабинет вошёл охранник и направился к столу. Он сразу заметил приоткрытый сейф, выругался и потянулся к оружию. Оксана вышла из-за шкафа, ударила его в подбородок и не дала достать пистолет. Прижав мужчину к полу, она спросила, где находится Олег.
Охранник сопротивлялся, пока Оксана не усилила нажим. Тогда он прохрипел, что хозяин принимает груз в бывшем овощехранилище. Оксана связала пленнику руки его ремнём, закрыла рот кепкой и забрала оружие.
Прежде чем закрыть сейф, она внимательно осмотрела каждую полку. Между пачками денег лежали расписки, ключи и несколько кассет. Олег не доверял памяти и фиксировал договорённости, чтобы держать сообщников в повиновении. Оксана забрала кассету, подписанную инициалами Левченко, но оставила наличные на месте. Если взять деньги, Кравченко назовёт её обычной воровкой и смешает доказательства с обвинением в ограблении.
Синяя тетрадь была составлена аккуратно. В одной колонке указывался товар, в другой — получатель, в третьей — плата за защиту. Олег отмечал даже небольшие подарки и услуги. Он считал записи гарантией собственной безопасности, не понимая, что создал подробную карту преступной сети. Оксана нашла фамилию Гончара напротив кафе, Данилюка — возле складов, Левченко — почти на каждой второй странице.
Запись о матери состояла из сухих строк: «освобождение квартиры», «справка», «перевозка вещей». Ни слова о женщине, которую вывели из дома, ни слова о письмах. Для Олега чужая жизнь превращалась в расходную операцию. Оксана закрыла тетрадь только после того, как запомнила номера нужных страниц.
На столе охранника лежала рация. Оксана услышала, как люди внизу обсуждают прибытие грузовика. Кто-то сообщил, что Олег раздражён после встречи с Левченко и собирается остаться до окончания разгрузки. Значит, момент был подходящим: хозяин находился далеко от основного выхода, а тревога разделит охрану.
Перед выходом Оксана нашла в кладовой канистру с керосином. Она долго смотрела на неё, оценивая последствия. Огонь мог уничтожить свидетельства и причинить вред случайным людям, поэтому поджигать склад она не станет. Ей требовался небольшой управляемый очаг в пустом коридоре — сигнал, а не пожар ради мести. Синяя тетрадь уже лежала у неё за пазухой, но одних бумаг было недостаточно. Олег должен был увидеть, как рушится первая опора его власти…
